Онлайн книга Принадлежать им

Пробовал на зуб эту гребанную реальность разными, вообще не разрешенными способами. Одно время даже гонял на специально для этих целей купленном байке. Пока это тоже не надоело. Примерно после третьего заезда, когда я научился просчитывать характеры остальных участников и все, наиболее возможные векторы их движений.

Женщины мне надоедали примерно тогда же. После первого-второго разов.

А в последнее время — даже до момента укладывания их в постель. Скучно. И никакие развлекухи, типа бдсм, связывания, удушения и прочего, вроде бы горячего, а в реале — примитивного и тупого дерьма, не вставляли.

Я скучал, и от скуки творил уже полнейшую дичь, напрягая этим братишку, страшно не любившего меня в состоянии поиска искры в жизни.

Наверно, руководствуясь именно идеей хоть чуть-чуть занять меня, чтоб не натворил делов в этом вшивом городишке, где нам еще сидеть, хер знает, сколько, Артем и подарил мне игрушку.

И угадал. Прямо так угадал, что сам охерел. И до сих пор охеревает.

Я смотрю на Дану — самую странную девчонку, которую когда-либо встречал в своей жизни.

И думаю, что именно она — причина того, что из жизни моей ушла скука.

И пока что возвращаться не спешит.

Дана смотрит, насупившись, напряженно сверкает своими яркими чистыми глазами. Мне нравится смотреть в них.

Нравится наблюдать, как они мутнеют, когда я ее безжалостно трахаю. Как на ресницах застывают слезы, прозрачные, словно капли росы, когда она кончает. Подо мной. Или напротив меня. Когда ее трахает мой брат.

Мне нравится выражение ее лица, когда она понимает, что ничем не управляет. Что мы с братом, только мы — ее хозяева. Ее господа. Ее полностью.

Очень хорошо, что она этого не знает.

Не понимает, до какой степени мы — ее.

Она думает, что ничего не изменилось, что у нас договор. И когда-нибудь, уже даже очень скоро, она освободится.

Удивительная девчонка.

Находясь в рабстве по сути, в положении подчинения, она никогда не была под нами. Всегда была свободной.

Эта внутренняя свобода, ощущение того, что она — никогда не была и не будет на сто процентов нашей, не прогнется внутренне, при этом послушно прогибаясь внешне… Это злит.

Раздражает.

Заводит.

Мне хочется ее одновременно сломать, добиваясь того, чтоб забыла про все, про весь внешний мир, чтоб только про нас думала. Чтоб только нами жила.

И в то же время… Мне хочется ее разгадать. Понять, как она умудрилась это сделать. Остаться свободной внутренне, находясь полностью в плену внешне.