Онлайн книга Аннулет. Книга 2 – Ученик

— Но песни-то хорошие!

— Никто и не спорит, — вздохнул Арсен. Он по-прежнему продолжал на меня смотреть, как на тяжело больного человека, у которого явные проблемы с головой.

По дороге в Екатеринодар я сообразил, что меня беспокоит оговорка Арсена.

— Слушай, а откуда ты знаешь, какой у меня лимит на карте? Даже я не знаю.

— У тебя, похоже, сегодня день открытий. Ты забыл мою фамилию?

— Максютов. И что?

— И то, что Ураз — мой родной дедушка.

— Блин! — теперь была моя очередь делать «рука-лицо». — Ты же рассказывал, что детство провел на улице, и все такое.

— Дед стал главой рода чуть меньше десяти лет назад. Так что да, лет до двенадцати я был просто одним из Максютовых, но потом все переменилось. Правда, лично для меня — не слишком сильно. Главой рода стал дед, не я, не мои родители.

— Понятно. А ко мне он тебя приставил следить, чтобы я не тратил лишнего?

— Это, конечно, тоже. Но не основное. Рядом с тобой должен в любом случае быть человек из рода.

— Иметь возможность влиять на главу клана, — предположил я, на что Арсен молча кивнул. Очередное не слишком приятное открытие за сегодня.

Вечером мне позвонил Ураз.

— Рассказывай, что там с музыкой, — коротко приказал он. В сложившейся ситуации мне ничего не оставалось, как не ерепениться и рассказать обо всем.

— Понятно. Мне нужен день, чтобы все обдумать, поставить задачу аналитикам и получить ответ.

— Принял, — благодарно ответил я. Хорошо, что Ураз не стал ругаться и ворчать, а по-деловому подошел к проблеме. Хотя и имел полное право высказаться.

Вечером залез разгребать почту. Если вначале шли сообщения с просьбами об интервью и приглашения выступить, то два дня назад пришло письмо от лейбла Гуриеле с договором, которые многие бы признали не таким уж и плохим.

Распределение прибыли — восемьдесят на двадцать. Концертов обещали не более двадцати в месяц. Полное обеспечение музыкантами, доступ в студию в любое время. Плюс премия за новый альбом в размере тридцати тысяч рублей. Но это было два дня назад. Сегодня мне прислали письмо — мол, на размышление у меня остался один день. Что будет дальше, предусмотрительно не озвучили. Не думаю, что что-то хорошее.