Онлайн книга Брак по залёту (СИ)

Сейчас вместе домой поедем, ты поешь, отдохнешь, мы спокойно поговорим.

— Некому вредить, — тихо ответила Евгения. — И муж ты мне только до развода, а заявление я прямо сейчас иду подавать. Говорить, Денис, надо было вчера и не мне, а отцу.

— Он же пьяный был, что я ему мог сказать???

— Хотя бы, что любишь, что ребенка хочешь, что я не тащу тебя в загс насильно. Я так ждала, что ты скажешь — да у нас с Женей все иначе! Мы любим друг друга! Но ты молчал. Молчал, когда надо было говорить. А потом вспомнил про аборт и развод.

— Постой, — Денис взлохматил волосы. — В каком смысле — некому вредить?

— В прямом, — Евгения достала бумагу и протянула мужчине.

Машинально он взял ее, развернул и посерел.

— Ты сделала аборт??? Зачем???

— Решила прислушаться к твоим вариантам решения проблемы. Действительно, зачем рожать, родителям мучиться всю жизнь, а потом, в один не самый прекрасный день, вывалить на ребенка, что он своим рождением им жизнь испортил? Медицина творит чудеса — раз! — и нет проблемы.

Мать тихо ахнула, прикрыв рот рукой, отец ссутулился, сел на пол прямо у стенки и обхватил голову руками.

Евгения окинула взглядом родственников, криво усмехнулась:

— Не вижу радости. Впрочем, это не важно. Пропусти, — протиснулась мимо Дениса и вышла из квартиры."

"Глаза жгли невыплаканные слезы, в горле стоял комок, было трудно дышать, кружилась голова.

Она была жестока, но так надо. Если она проявит слабость, ее опутают словами, затянут, она сломается, не выдержит.

Бабушкина комната находилась в старом районе города.

Дома здесь были все, как на подбор — пожившие, видавшие и пятилетки, и смену эпох. Пережившие перестройку и дележку территорий.

Немногие устояли, большинство пало под натиском строительной техники, освобождающей место под торговые центры, стоянки, высотки.

Дом, в котором до сих пор сохранились коммунальные квартиры, был один из последних уцелевших.

Женя прошла в подъезд, поднялась по невысоким ступенькам, попыталась на ощупь найти отверстие для ключа. Со света подъезд казался особенно мрачным и темным.

— Ты чего тут шаришься? — голос сзади заставил вздрогнуть.

— Темно очень, — торопливо пояснила девушка, — не могу дверь открыть.