Онлайн книга Бог Ярости

Я буду слушать их, если ты этого захочешь. Но я никогда не оставлю тебя, так что ты останешься со мной.

Я глажу его по щетине на щеке и пытаюсь остановить свое сердце, чтобы оно не разорвалось в клочья.

— Это ты застрял со мной. На этой земле нет никого, кто мог бы понять и полюбить меня так, как ты. Именно поэтому меня тянет к тебе, даже не замечая этого. Влюбиться в тебя было легко и окончательно. Я думал, что недостоин тебя, я боролся с собой, чтобы быть с тобой, но это было бессмысленно. Я никогда не любил себя так, как люблю тебя, малыш.

Эта прекрасная ухмылка прорывается сквозь боль, и я чувствую, как мое сердце взлетает вверх.

— Значит ли это, что ты теперь мой?

— Думаю, я всегда был твоим.

— Спасибо, что вернулся ко мне, малыш.

— Спасибо, что никогда не отказывался от меня, Нико.

А потом я дал ему почувствовать, как благодарен, прижавшись губами к его губам.

Первый поцелуй в нашей новой совместной жизни.

Эпилог 1

Брэндон

Шесть месяцев спустя

— Не дергайся, — приказываю я, отталкивая руку Николая от своей талии.

"Он стонет, и его ладонь, словно резинка, снова ложится на мое бедро.

— Это чертова пытка.

Я провожу кистью по выступу его грудной мышцы, стараясь, чтобы красная краска не попала на цветок лотоса.

Мои тонкие мазки медленно превращаются в изображение его подвески: я рисую пулю на его коже, затем рисую цепочку, чтобы она обвилась вокруг нее в форме цветка лотоса.

И чтобы поиздеваться над ним, я провожу неглубокими движениями по его соску. Сексуальное урчание под моими пальцами заставляет меня прикусить нижнюю губу, чтобы подавить собственные звуки удовольствия.

Он — самый привлекательный человек из всех, что когда-либо ходили по земле, красивый в своей уверенности, громкий в своей напористости и абсолютно горячий в своей преданности.

Каждый день я просыпаюсь с его потрясающим лицом и благодарю всех Богов и религии за то, что встретил его. Я никогда не верил в судьбу, пока этот мужчина-гора не перевернул мой мир с ног на голову и не заставил меня полюбить каждую секунду.

Наш путь не был легким. Далеко нет. Но он поддерживал меня на каждом шагу.

Он был рядом, когда папа сообщил, что Грейс покончила с собой в ванной и оставила записку, в которой призналась в содеянном и попросила у нас с мамой прощения.

Моя мама ответила на это тем, что опозорила ее в кругу художников и навсегда исключила из Зала славы художественного совета. Ее также лишили титула.

Часть меня была рада такому исходу.