Онлайн книга Долг чести

Но это было единственно-возможное решение, так что я не жалею. Хотя, теперь меня кусает за задницу собственная совесть.

— Не знала, что она у Вас есть, — пошутила она, стремясь разрядить обстановку.

Дон не стал отвечать на это. Погладил большим пальцем ее живот, забираясь под край пижамной рубашки, и Бьянка заерзала, чувствуя, что напряжение между ними, напротив, растет, хотя она стремилась к прямо противоположному эффекту. К ее облегчению, он тут же прекратил, снова располагая руку поверх ткани.

— Вы должны исповедоваться и тогда станет легче, — сосредотачиваясь на его словах, сказала она, снова нарушая молчание.

— Я не верю в Бога.

Всего несколько слов, но они так ужаснули ее, что девушка стремительно села в постели и повернулась к нему, хотя и не могла в темноте видеть его лицо.

— Как Вы можете так говорить!? — воскликнула она.

Он откинулся на спину, складывая руки под головой.

— Легко. В детстве верил, если тебе от этого станет легче. Я не опровергаю теорию существования Бога, но это всего лишь теория.

— Но ведь вера на то и вера, что не нуждается в доказательствах! — возразила она. — Вы сейчас говорите, что не верите в Бога, но когда Вы находитесь в безвыходном положении, разве не обращаетесь к нему бессознательно? Это заложено внутри каждого человека, признаете Вы это или нет.

— Ну, во мне этого нет. В последний раз я обращался к Богу, когда умирала моя мачеха. Он не ответил. В моей жизни происходили плохие вещи и до этого, но я не терял веру в Него. Продолжал молиться, не получая ответов и думая, что в этом есть смысл. Что меня просто испытывают. Однако, в тот день, я окончательно прозрел. Бог — это не более, чем пустая надежда, дорогая. А надежда губительна, потому что мешает трезво мыслить.

Бьянка хотела доказать, что он не прав. Что смысл есть. Во всем. Но что-то в его голосе снова остановило ее. Какая-то грустная надломленность. Сердце тревожно сжалось и в груди защемило от сочувствия. Девушка знала, что мать Дона умерла, когда он был младенцем. Видимо, потеря мачехи окончательно сломила его. Ей была слишком хорошо знакома эта боль.

— Моя мама тоже умерла, когда я была ребенком, — мягко сказала она.