Онлайн книга Дворянская кровь 3. Партизан

Граф, слегка прокашлявшись, спросил:

— Я правильно понял, что вы дрались с нами будучи раненым?

— Да, там царапина, не стоящая внимания, — хотел соскочить я с темы. Но не тут-то было, жена вмешалась:

— Ага, царапина, из-за которой чуть без ноги не остался."

"Мне не очень понравились подобные разговоры, поэтому я чуть строже попросил:

— Оля, прекращай народ пугать. Сказал — царапина, значит, так и есть.

Было видно, как ей хотелось высказаться по этому поводу. Но она сдержалась и принялась командовать служанкой, велев накрывать на стол.

Граф задумчиво на меня посмотрел и произнес:

— Жаль, что нельзя узнать, кто вы есть на самом деле, сударь. Но так обуздать нашу ледышку — дорогого стоит. Удивлён и поражён до глубины души.

Немного помолчал и продолжил:

— Вы меня извините за недостойное поведение. Спасибо, что сестру спасли.

— Да ладно, забыли. А благодарить не надо, жену же спасал.

— Но она ведь тогда не была женой, — тут же парировал граф. Одному схватиться с двумя десятками и победить — о подобном я даже не слышал.

Тут в разговор встрял раненый офицер и переспросил:

— В смысле, один против двадцати?

— Да там поляки какие-то дурные были, — попытался я съехать с темы. Опять жена не дала, тихонько пробормотала, но все услышали.

— Ага — гусары!

Я посмотрел на неё с недоумением и сказал:

— Как-то я по-другому представлял себе польских гусар, с крыльями и в броне.

— Так они же не в бой шли, поэтому и налегке были, — как несмышленому ребёнку ответила жена.

— Да и фиг с ними. Какая, собственно, разница? Гусары, и ладно. Буду теперь знать, как они выглядят в естественной среде обитания.

Шутке никто не улыбнулся, а раненый произнес:

— Один против двух десятков гусар… Господа, похоже, нас сегодня пожалели. Теперь понятна уверенность этого молодого человека в своих силах.

Он немного запнулся и не в тему произнес:

— Выпить хочется.

Подумал и добавил:

— Простите меня за нелепую фразу. Честно сказать, я не со зла её произнес.

Народ начал было смеяться, а я без всякого смеха ответил, кивнув в сторону жены:

— В ту сторону лучше даже не думать, отрежу беспокойный орган.

Смех на секунду притих, а потом превратился в истерику. Все долго хохотали. Только граф сквозь всхлипы и гримасы боли смог произнести:

— Высказывание про беспокойный орган никогда не забуду.

Познакомиться мы смогли уже за столом.