Онлайн книга Экзо

Потом так же, как прыгуны, из сугроба выскакивают и шпигуют осколками. Вот… А тут мы идем – и совсем же не видим, что под нами. Зимой на периметр никто не ходил. Даже дети не играли. А дрон… я же его вижу. Если там и есть ловушки, то я сначала посмотрю.

– Зачем он тебе нужен? – поинтересовался Дрей.

– Батарейка. – Сонька ответил коротко. Его уже поглотил процесс осторожного стряхивания снега с мертвого дрона. – Хочу посмотреть на батарейку. Вдруг она транспортабельна.

– Не затягивай. – Спорить Дрей не стал.

* * *Несмотря на просьбу доставщика, Сонька провозился с четверть часа. Никто даже не пытался к нему подходить или предлагать свою помощь. Если что-то взорвется, или мертвый дрон неожиданно решит ожить, то все предпочитали находиться подальше от этого места – от места и отдельно взятого энтузиаста, решившего покопаться в технике времен Заката.

Но через четверть часа Сонька вернулся с пустыми руками:

– Его уже выпотрошили. Всего. Есть пулемет, но сняты все патроны.

– Кто-то или что-то, – заметила Илона. – Потрошители тоже могут быть дронами.

Сонька кивнул. Об этом он явно не думал, но его это сильно и не заботило. Механик больше расстраивался из-за отсутствия батарейки.

– Как он сломался, ты понял? – Дрей задал вопрос, который волновал его.

– Ну как-как. Ему явно в этом помогли.

– К потрошителям, – поправил его Пастырь. – Думаю, что одушевлять механизмы будет неправильно. Вредно для кармы."

"– Какой кармы? – недоуменно спросил Сонька. Мистер Тротил поднялся со снега (все равно было пора) и, повторив выражение лица Соньки, тоже уставился на снайпера. Зяблик не встал вставать, но, заметив солидарную позицию друзей, тоже попытался изобразить нечто похожее.

Илона улыбнулась.

– Вашей, конечно, не моей же, – недоуменно пожал плечами Пастырь, тоже вставая.

Дрей махнул рукой, показывая Троту, что пора двигаться.

* * *Глушак прекратил создавать помехи еще первым вечером, когда они окончательно убедились, что преследователи отстали. Но еще одно полезное свойство его таланта заключалось в том, что он знал, когда глушить, а когда – не стоит.