Онлайн книга Измена по-венециански

"

"— Вы отдаете себе отчет в том, что из-за всего этого Наоми сейчас, возможно, мертва?

Эта мысль болью полоснула ее по сердцу. Потерять агента было для нее самым ужасным. Хорошо хоть, такое случалось крайне редко, но когда все же случалось, она испытывала странную смесь злости и смирения.

— Мы все понимаем, — заверил ее Дэвис, — и это не останется безнаказанным.

— Она и Коттон Малоун были близкими друзьями, много раз совместно выполняли задания группы «Магеллан». Одним словом, были хорошей командой. Для него известие о смерти Наоми будет тяжелым ударом.

— И это является еще одной причиной, по которой вы сейчас находитесь здесь, — проговорил президент. — Несколько часов назад Коттон оказался в доме, объятом пожаром. Точнее говоря, в принадлежавшем Хенрику Торвальдсену Музее греко-римской культуры в Копенгагене. Из огня ему помогла выбраться Кассиопея Витт.

— Вы, как я погляжу, постоянно в курсе происходящего.

— Это часть моей работы, хотя, признаться, с каждым днем она нравится мне все меньше.

Стефани вспомнила слова Клауса Дира. «Всего восемь».

Дэвис ткнул в медальон длинным пальцем.

— Они называются слоновьими медальонами.

— Они так важны? — спросила она.

— Видимо, да, — сказал Дэниелс, — но, чтобы узнать больше, нам понадобится ваша помощь.

28

Копенгаген

Понедельник, 20 апреля

12.40

Малоун взял простыню и направился в другую комнату, где стоял диван. После пожара, случившегося прошлой осенью, он сделал в доме перепланировку, убрав одни стены и передвинув другие, в результате чего четвертый этаж его книжного магазина стал намного более пригодным для жилья.

— Мне нравится мебель, — сказала Кассиопея. — Вы с ней хорошо сочетаетесь.

Малоун отошел от датской простоты и заказал всю мебель в Лондоне: диван, стулья, столы, лампы. В обстановке мало что изменялось, разве что к обширной коллекции фотографий Гари добавлялась новая, полученная по электронной почте. Здесь было много дерева и кожи, тепла и уюта.

Малоун предложил Кассиопее остаться на ночь в его доме, вместо того чтобы ехать с Торвальдсеном в Кристиангаде, и она не стала спорить. Во время ужина он слушал всевозможные объяснения, ни на секунду не забывая о том, что Кассиопея имеет собственное непререкаемое мнение относительно всего на свете. Что было не очень хорошо.

Она сидела на краешке его кровати. Лампы — красивые, но не очень яркие — освещали стены горчичного цвета.