Онлайн книга Измена в новогоднюю ночь (СИ)

А мне всю хуже и хуже. Кажется, я уже готова выскочить, и убежать куда глаза глядят.

Но и этого сделать не суждено, потому что только сейчас я замечаю огромную белую собаку, свободно гуляющую во дворе.

Наконец, Гордей возвращается, и мать его тоже идёт к нам по дорожке. Но не дойдя до машины метра три, она окликает собаку, ловит пса за ошейник, и ведёт его к будке.

А Гордей открывает дверь с моей стороны, и тянется, чтобы подхватить меня на руки.

– Нет! – протестую я. – Я сама пойду.

– Ну сама, так сама, – подаёт мне руку.

Неуклюже выбираюсь из машины.

– А торт?

– Я потом заберу, пойдём.

И только я делаю первый шаг, как пёс вырывается из рук хозяйки и огромными прыжками несётся прямо на меня.

– Гром, стой! – рявкает Гордей.

Но проверять его послушность мне не даёт подскочившая в груди паника, я с диким воплем бросаюсь Гордею на руки, и он послушно подхватывает меня.

– Вот, сразу бы так, – смеётся Гордей и несёт меня в дом.

Я с опаской выглядываю из-за его плеча, вижу пса, который добродушно смотрит нам вслед и машет своим огромным белым хвостом.

В прихожей Гордей опускает меня на пол. Слышу, следом за нами входит его мама.

– Так, что тут у меня за испуганные дети? – громогласно спрашивает она.

И я сжимаюсь тут же. Дети… Ага. Я такой “ребёнок”, который спит с вашим сыном. Здрасте.

– Мама, познакомься, это Аня, – представляет Гордей. – Аня, это моя мама, Людмила Степановна.

Киваю, выдавливая улыбку.

– Очень приятно.

– Да не трясись ты, – взмахивает руками Людмила Степановна.

– Гром, – киваю я.

– Ладно, проходите. А Грома не бойся. Он дурной, но добрый. Зализать только может до смерти. Бесполезный пёс.

Я прихрамываю, опираясь на Гордея.

– Так, а чего это ты хромаешь? – тут же замечает женщина.

– Это я упала вчера, ногу ушибла.

– Ага, от меня убежать пыталась, – усмехается Гордей. – Но от меня ж не убежишь.

– Ой, эт точно. Ты ж упёртый, баран.

– Спасибо мама.

– Да пожалуйста.

– А как же.

– Отлично. Значит, сейчас знакомиться будем основательно.

Людмила Степановна усаживает нас за уже накрытый стол. Суетится, расставляя посуду. Я порываюсь помочь, но из-за ноги меня категорично отправляют не мешать. И вот я сижу как истукан, борюсь с неловкостью. Чувствую себя никчёмной и бесполезной. От нервов тереблю пуговицу на блузке.

– На, тарелки натирай, – ставит передо мной стопку Людмила Степановна.