Онлайн книга Крепостная

— А чего это они после обеда торгуют? Всегда ведь рано утром рынок, - поинтересовалась я, чем ввела Глафиру в ступор.

— Хто их знает, безбожников, Надя. У их ведь и глаза до сих пор не во всю ширину открыты. Говорят, они видят, как мы видим, коли в щель смотреть, - донесла до меня полушепотом очередную «истину» моя недалекая подруга.

— Ну да, ну да, Глафира, а рождаются они из яйца! – добавила я, но замолчала, увидев установленные прямо в снегу то ли юрты, то ли вигвамы.

— Да ты чоооо! Вот не знала я-аа! – абсолютно серьезно протянула Глаша.

— Да пошутила я, Глаша, нельзя же верить таким глупостям! – уже не выдержала я.

Тем временем я увидела и товар, разложенный прямо на расстеленных на снегу ярких тряпках. Впервые за время пребывания тут у меня загорелись глаза от этой цыганской разноцветицы.

Были здесь и ковры, и шелковые ткани с искусно нанесенными на них красками. И посуда, покрытая яркой акварелью, и меховые шубы и шапки."

"Глаша, словно муравей, ведомый грибком-кордицепсом, полностью парализующим разум, брела в сторону юрты, возле которой лежали на ковре, висели на деревянных рогатинах и валялись в небольших сундуках немыслимых форм, размеров и цветов бусы и прочий бабский «разрыв сердца».

Я прошла за ней и посмотрела на свою падкую на яркие украшения подругу. Она замерла, а казалось, покачивается чуть заметно в такт резкой, характерной азиатской речи.

Продавец, видимо, знаком был с этой женской аудиторией и весело рассказывал ей что-то на смеси его родного и русского, но вставать и показывать не торопился.

Такие вот как раз стояли сейчас рядом с Глашей в количестве трех. В руках у них были яркого кораллового цвета бусы и шпильки для волос со стекляшками.

Глафира стреляла глазами ярче, чем блестели похожие на бутылочное стекло камни.

— Вот пойду весной подработать на поле и куплю себе столько, что носить не смогу, - шепотом, но с интонацией клятвы прошипела она и, наконец, немного обмякла.

— Зачем оно тебе, Глафира? Лучше платье хорошее справить, обувь: а то все лето в лаптях бегаешь, - в пустоту бездонного космоса ее разума сказала я.

Глаша обернулась, но я поняла, что она меня не слышит.

Я прошла мимо шуб и малахаев и остановилась у плохо расписанной деревянной посуды. Краска начинала трескаться, лаком изделие покрыто не было.