Онлайн книга Красный вервольф

— Почему тогда у тебя русская фамилия? — спросил эсэсовец.

— Мать поменяла ее, когда коммунисты расстреляли моего отца в двадцатом, — ответил я. — Волков. Фамилия моего отца — Вольф. На русском она звучит как «Волков».

Говорил я гладко, имитируя лишь очень слабый акцент.

— Я приехал из Ленинграда в Псков, как только узнал, что его освободили от власти коммунистов, — сказал я ровным голосом. Сдержанно. Мог бы, конечно, выкатить глаза и разразиться горячей речью о том, что последние годы молился на портрет Гитлера-освободителя и мечтал о том дне, когда доблестная армия Великой Германии вернет Россию в лоно цивилизации.

— Я не разрешал тебе говорить! — почти завизжал ничего не понимающий Арсений Павлович.

— Заткнись, — бросил Шульц. — Переведи этому обм*дку, чтобы он заткнулся.

— Вы хорошо говорите по-немецки, герр Вольф, — шарфюрер покровительственно покивал. — Нам нужны хорошие переводчики.

Он бросил неприязненный взгляд на бледную девочку, которая немедленно побледнела еще сильнее.

— Буду рад служить, — я слегка поклонился и воспользовался этим, чтобы бросить взгляд в приоткрытую дверь смежной комнаты.

Плешивый трясущимися руками открыл коробку, достал из него желтый бланк временного удостоверения и принялся быстро его заполнять. Понял, крыса такая, что еще один косяк, и будет он болтаться на дереве рядом с доской объявлений как наглядное пособие служебного несоответствия.

— Очень интересно, — раздался из смежной комнаты голос лопоухого гауптштурмфюрера.

Глава 9

— Он работал на «Адмиралтейских верфях», — сказал я, переключая свое внимание на лопоухого. Выглядел он, конечно, комично, с такими ушами можно без локаторов работать в дальнем обнаружении авианалетов, но из всех присутствующих он явно был самым старшим по званию. Мужик в штатском, кто бы он ни был, тоже явно перед лопоухим прогибался. — До этого работал в концерне Фридриха Круппа, но предпочел Российскую Империю.

— Получается, он был предателем Родины? — губы лопоухого презрительно скривились.

— Насколько я знаю, на рубеже веков у России и Германии были обширные экономические связи, — я поправил очки и принял несколько рассеянный вид. — А потом… Я был еще мал, чтобы интересоваться политикой. Но если вы хотите знать мое мнение, то предательство было ни при чем. Отец просто очень любил мою мать. А когда началась война, было уже поздно возвращаться.