Онлайн книга Наследница (СИ)

На этом месте девицы прекращали плакать и принимались закатывать глаза. Потом, снова плакали. После осуждали Ясмин.

Ясмин не плакала, да и чёрного водосбора у неё не было, так что немного подергать ей пёрышки сделалось местной забавой.

Ясмин было не до них. Неприятности пошли на неё войной, словно за углом ждали и давно построились в очередь.

Для начала ее вызвал Примул и пропесочил, а когда она сказал, что Абаль ему больше не сын и клятва не действительна, впал в грех нецензурщины. Всякое подобие вежливости и достоинства опали, как листья с осеннего клена, и Примул стал тем, кем он и был с самого начала.

Хитрость, жестокость и страсть к накопительству выплескивались ид, как каша из андерсоновского горшочка. Хотелось закрыть уши и крикнуть: «горшочек, не вари!» Уважение к таланту обернулось завистью, управление — контролем, а любовь к сыновьям — безраздельным владением ими. Исчезновение Абаля сломало лубочную маску, расписанную под доброту и выдержку. Ясмин не имела ни малейшего понятия, как воспитывали детей в тотеме Аквилегии, но то, что просачивалась наружу из-за закрытой двери прошлого, вызывало у неё ужас.

Как у чертового водосбора от мастера Файона.

— Маленькая тварь, — шипел Примул, притиснув ее кресло к стенке кабинета. — Кто дал тебе волю, кто дал тебе жизнь? Пролезла земляном червем в золотое яблоко, да осталось недолго. Мастер Эгир поставит тебя на место, гнилое семя!

Ясмин сидела в кресле и молчала, разглядывая искаженное чистой ненавистью лицо Примула.

Замолчи, подумала Ясмин. А потом подумала — это ее отец. В ней течёт часть этой крови, и когда ей причинят боль, она по-волчьи оскалится, она перекусит яремную вену своему врагу. Вот и сегодня она причиняет боль.

"— Ты ведь знал про меня и мастера Файона? — увидела его лицо. Так близко — искаженное детской примитивной злобой. — Конечно, знал. Ты с самого начала знал, что представляет собой Файон, но все равно допустил. Меня было не жалко, а Абаля? Ты знал, когда отпускал его в Чернотай?

Не знал. Конечно, не знал. А если бы и знал, ничего бы не смог изменить. Абаль был его единственной попыткой выйти из ловушки мастера Файона.