Онлайн книга Назад в СССР 3

Зинченко пролетел дальше, чем рассчитывал, и завалился с разбитым носом, запутавшись в шторке. Завыл. Встал на колени, размазывая кровь по лицу .

Я приблизился к нему и протянул носовой платок. Тот, как побитая собака, послушно взял его и, запрокинув голову, прижал тряпицу к лицу.

— Глаз с него не своди, — приказал я Погодину, а сам поспешил к телефону. — И вы, гражданочка, собирайтесь, – обратился я к “невесте”, так и застрявшей в коридоре. — С нами поедете. И халатик свой прихватите. Теперь это улика.

Ошарашенная женщина в страхе косилась на Зинченко и на фотографии трупов на полу, до сих пор не веря, что ее новый многообещающий избранник оказался убийцей. А потом послушно побрела в спальню переодеваться."

"— Алло, Никита Егорович, это Петров! Хорошие новости! Ни в коем случае не выпускайте Зинченко-младшего. Как – отпустили?! Когда? Черт! Некогда объяснять! Пришлите машину по адресу проживания Зинченко. Сергей Сергеевич признался в последнем убийстве! Мы его задержали с Погодиным, но мне нужно отъехать.

Я нажал на рычаг, не став дослушивать кучу вопросов от шефа. И спешно набрал другой номер. Длинные гудки. Твою мать! Возьми трубку. Возьми! Ну, пожалуйста, ответь. Нехорошее предчувствие пробежало холодком по спине. На другом конце провода так и не отозвались. Я швырнул трубку о стол так, что та раскололась, выплюнув плоский динамик. Решительным шагом подошел к Зинченко. Тот вжался в угол, закрывая лицо руками.

— Не боись. Бить не не буду. Руку вытяни!

— Что? — непонимающе пролепетал горе-партиец.

— Руку, говорю, давай! Ну! Быстро! — я пристегнул его запястье к извилистой трубе, а ключ от наручников всучил Погодину:

— Так, Федор! Смотри не подведи. Гляди за ним в оба, двери только нашим откроешь, скоро опера приедут. Женьку выпустили. Если сюда наведается, не вздумай ему дверь открыть. Ты понял? Запри на второй замок, он целый.

— Понял, так если он сюда припрется — может, я его задержу? Ты думаешь, это все-таки он, да?

— Без самодеятельности.

— Я просто подумал…

— К х*рам твои думки, Федя! Мне твоя жизнь дорога как память! Повтори, что я сказал!

— Да понял я, понял, что дверь только милиции открыть. А ты куда?

— Дай пистолет, – потребовал я, пожалев, что сдал наградной Горохову.

В этот раз Федя даже возражать не стал. Спешно отстегнул кобуру и протянул мне.