Онлайн книга Новая жизнь тихой Аннушки

Прямо рукой бухнула в тарелку. Совсем неожиданно. Я разломала его ложкой, перемешала с кашей и наелась от пуза.

– Спасибо тебе, – пододвинула к ней тарелку с остатками каши.

Но она не торопилась приниматься за еду. Посмотрела на тарелку, на меня, отвела глаза. Вздохнула.

– Говори.

Хорошая она баба, видно, хочет о чем-то попросить, да стесняется.

– Аннушка, попроси отца Киприано помолиться об исцелении сыночка моего Свана. Ноги его не держат. А отче помолится, и исцеление придет. И вот еще, – она протянула на ладони несколько монеток.

– Да ты что?

– Бери. Отцу Киприано передай.

Ну если так… И я взяла монеты.

– Все передам, и сама помолюсь.

Затем мы обнялись. Ларга проводила меня до телег. Возле них уже собирались храмовники. Все в одинаковых коричневых одеяниях. Вскоре появился и сам отец Киприано. В руках он нес коричневую сутану.

– Надень-ка на себя, – он протянул ее мне. – Так оно надежней будет.

Странное дело, но ему виднее. Накинула на себя одежду храмовников, затянула поясом, как они это делали, и замерла перед ним.

– Пресвятая Дева наша защитница, – положил он руку мне на голову.

Я так понимаю, что это местное благословение такое.

На этом мы простились с Ларгой. Отец Киприано занял место во второй телеге, и меня позвал ехать с ним. Остальные храмовники, их я насчитала восемь, расположились частично на нашей и на других двух телегах. Наконец отец Киприано скомандовал, и наш обоз тронулся в дорогу.

Каждую телегу тянуло по две лошади.

– Ты держись поближе ко мне. Так надежнее будет, – повторил отец Киприано.

Проехали через городские ворота и устремились по безлюдной дороге. Чем дальше, тем больше я тревожилась о нашей безопасности. А храмовники тихонько болтали меж собой, посмеиваясь время от времени. В общем, вели себя совершенно расслабленно."

"– Так зачем, говоришь, ты в наши края пожаловала? – обратился ко мне храмовник.

Вот странный. Я же уже говорила. А, так он запамятовал? Ну, бывает. Возраст все же преклонный.

– К отцу еду. Осиротела, вот и хочу приткнуться к его семье. Руки есть, работать могу, Пресвятая Дева заступится – глядишь, не выгонит он меня.

– Ну, не хочешь говорить – не говори. Всему свое время.

Я даже рот открыла от такого откровения. Он понял, да? Что я не договариваю? И с одной стороны, мне стыдно, а с другой… Не верю я храмовникам.