Онлайн книга Последний адмирал Заграты

Стоило бы возмутиться, однако Альбург был не только загратийской столицей, но и сферопортом, а потому клиенты к Андреасу заглядывали самые разные, из всех уголков Герметикона, в том числе и из тех, где даже краем уха не слышали о приличиях. Будешь возмущаться — уйдет, обратится к конкуренту, а с работой сейчас не очень… Так что надо проглотить обиду и подождать, посмотреть, что за птица прилетела, и тогда уж решать, выставлять его вон или нет.

— Меня зовут Андреас Мерса, доктор алхимических наук, — с достоинством сообщил алхимик.

Посетитель поднял руку, призывая Андреаса к молчанию, не оборачиваясь, протянул визитку, на которой значилось короткое: «Теодор Валентин», а сам продолжил изучать помещение. Покосился на прилавок, цокнул языком при виде раскрытой бухгалтерской книги, рядом с которой лежали четыре грязные ассигнации, брезгливо поморщился при виде двух простеньких акварелей на стенах и в тот самый миг, когда раздраженный затянувшимся молчанием Мерса открыл было рот для вопроса, поинтересовался:

— Вас зовут Андреас О.

Представление алхимика Валентин либо не расслышал, либо не пожелал расслышать.

— Да, — подтвердил Мерса.

— Четыре года назад ученый совет Гинденбергского университета Герметикона присвоил вам звание доктора алхимических наук?

— Совершенно верно. Но я хочу…

— Неважно.

Валентин выдвинул кресло для посетителей на центр комнаты, распахнул дверь и замер слева от нее. Не сообразивший, что происходит, Мерса вновь заговорил:

— Послушайте, я…

И снова был оборван:

— Постарайтесь произвести впечатление, синьор алхимик.

— Что?

А в следующий миг Валентин отчеканил:

— Помпилио Чезаре Фаха дер Даген Тур!

И в лавку медленно ступил адиген. Чистокровный адиген, насколько в этом разбирался несчастный Андреас. От кончика носа до распоследнего заусенца. Хотя… откуда у адигенов заусенцы? Маникюр этому вельможе с детства делают лучшие цирюльники Герметикона.

— Мессер, позвольте вам представить Андреаса О.

Андреас судорожно сглотнул и выдавил улыбку. Он искренне надеялся, что светскую.

Явившийся в лавку адиген был плотен телом и абсолютно лыс. Лет ему, как на глаз определил Мерса, было не более тридцати пяти — тридцати восьми, однако отсутствие волос, а главное — застывшее на лице высокомерие прибавляли Помпилио с десяток лишних.