Онлайн книга Позволь мне согреться

Осознав незавидные перспективы, Мартишек сидел, ссутулившись и скрестив руки на груди, словно защищался от будущих нападок и оскорблений. Дуэли чести в королевстве еще в ходу и, боюсь, ему придется не раз в них участвовать, если дорожит честью.

Леди Леандра с каждым словом дочери горбилась, серела, морщинки прорезали ее утонченное милое лицо. Влажными от подступивших слез глазами она горестно смотрела то на дочь, то на сына, то на мужа. Барон был темнее тучи, но молча слушал блудное чадо. В какой-то момент его взгляд остановился на картине, где художник на фоне сумрачного неба изобразил Храм Отреченных на скале, высокой, серой, безжизненной.

Мне невольно вспомнилась поездка в Аэрту, душный тесный дилижанс, где призрачные монахини зависли над головой третьей, живой служительницы Ордена Отречения, и злобно тыкали то в нее, то в других пассажиров бесплотными пальцами. Монахиню ругали за мармеладки, которыми та тайком лакомилась, остальным перебирали косточки за все подряд, на ходу придумывая прегрешения.

Глупышка, какая же ты глупышка, дочь барона. Жаль тебя, тем более, Дагоран, проследив направление взгляда барона, припечатал:

– Я абсолютно уверен, что мадам Киро и тот, кто продал артефакт и сам артефактор знали, кто такая Исабель.

– Лорд Дагоран, вы хотите сказать, что моя дочь… правда о ее недостойном поведении гораздо быстрее вылезет наружу? Не от слуг? Вы думаете, нас будут шантажировать? – сипло спросил Торжик-старший.

– Нет, полагаю, все гораздо хуже."

"Несчастный отец растерянно переводил взгляд с одного оборотня на второго, пришлось и Неро высказаться:

– Скорее всего вас собирались шантажировать, для чего Исабель специально вовлекли в эту… непристойную деятельность. С подобным мы сталкивались уже не раз…

– И кто был жертвой шантажа? – с надеждой вскинулся барон.

– Неважно, – сухо отрезал Дагоран. – Вас должно волновать совершенно иное. Мы полагаем, что намерения шантажиста резко изменились.

– Убить? – в унисон выдохнули изумленные Торжики.

– Артефакт исправный, именно с теми функциями, с какими создан. Надевший его становится призраком, которого никто не видит, который никак не может сообщить о своем бедственном положении, не может ни есть, ни пить. И вскоре просто умрет от голода – это бескровное убийство нельзя увидеть и невозможно доказать.