Онлайн книга Предать нельзя Любить (СИ)

Хотя искренне уверена, что настоящее счастье заслуживать не надо. Каждый человек его достоин.

В конце мы обмениваемся клятвами. Свою говорю быстро, сдавленно, путаюсь в словах. Арс подбадривает всячески, мягко сжимает и поглаживает мои ладони, не выпуская. Кивает и ослепительно улыбается.

Речь Долинского в его стиле. Немного сухая, ровно выстроенная. От защитного слова отличает только тем, что смягчена тембром голоса и волнением, которое, наверное, на этой прекрасной весенней лужайке чувствую только я, потому как нет здесь человека, знающего Долинского настолько близко.

Я стопроцентно не забуду этот день. Буду рассказывать о нём нашим детям, с которыми мы решили пока не поторопиться, так как я планирую развиваться в качестве тренера по пению в одной из частных школ нашего города. На всю жизнь запомню, как блестели его глаза и сбивалось моё дыхание. А последние слова в свадебной клятве мужа, навсегда останутся в сердце:

– Спасибо воле случая, что когда-то свёл нас и заставил о многом задуматься. Благодаря тебе, Ари, я понял.

Эпилог. Арсений.

Спустя пять лет.

– Долинский, нет! Я возражаю.

– Долинская, да! – хриплю, растирая влажные стенки твёрдым членом. – Возражение отклоняется. Всю жизнь мечтал это сказать сам.

– Нет, – рыпается она, извиваясь и пытаясь выскользнуть из-под захвата. – Я тебя убью, если залетим. Подам на тебя в суд, – дышит ускоренно. Возбуждена, моя девочка! – В Гаагский.

Сдавленно смеюсь, рассматривая её распахнутое тело.

Толкаюсь в мягкой податливое тело, разместив ладони на талии."

"Она протяжно стонет и ослабевает, а потом сама начинает раскручиваться на члене, как на вертеле и разгневанно шепчет под нос ругательства.

Блядь, усмехаюсь.

Подхватив под коленками стройные ноги, развожу их как можно шире и обрушиваюсь на неё своим весом, вжимая в постель.

– Что ты там шепчешь, злюка моя? – спрашиваю, прикусывая нижнюю губу.

Ту, что попухлее.

– Много болтаешь, господин адвокат, – дерзко сипит. – Трахни уже меня.

– Как скажете, деловая моя дамочка.

Двигаю бёдрами, пытаясь настроить движения так, как она любит.

– Боже, Арс, – взвизгивает, приближаясь к оргазму.

Зажимает в кулачках простыню, потом обнимает меня за шею и тянет к себе. Сама целует, лижет выгибаясь. Дышит трудно и хныкает, когда её тело начинает сотрясаться, действуя на инстинктах, пытается закрываться, но я не даю.