Онлайн книга Пустая карта. Уравнение измены

Мэри в раздельном купальнике сидела на бортике неподалеку от Евы и пристально наблюдала за дочерью. Стрельников аж залюбовался тонкой фигуркой. Он заметил, как к жене подсел Бенито, прошептал что-то, и тут же Мэри напряглась, аж застыла вся. Он подорвался к жене и неожиданно осознал, что ноги его не слушаются.

Витольд, ощутив на себе маленькое круглое колено, приоткрыл глаза, Мэри беспечно спала у него на груди. Он мысленно усмехнулся и, неслышно прикоснувшись губами ко лбу жены, замер, не смея разбудить ее.

В соседней комнате тихо переговаривались дети.

«Но Мэри рядом, и это главное!» – сам себя заверил Витольд и, повернувшись на бок, сгреб жену в объятия.

Примерно через полчаса в комнату, едва постучав, заглянула прислуга и тотчас попятилась обратно.

– Госпожа Мария спит вместе с мужем, сеньор Бенито, – доложила она младшему хозяину. Тот, вспылив, резко развернулся и выскочил вон. И уже через несколько минут мчал по дороге к Барселоне, нимало не обеспокоившись, что не предупредил матушку, что не останется на ужин.

Глава 20. Часть 3.

Анька Владыкина задумчиво наблюдала, как заходит на посадку огромный белый самолет.

«Наверное, Пашкин», – радостно подумала она, глянув мельком на недопитую чашку кофе и надкусанный бутерброд. Прислушалась к объявлению.

«Нет, снова чужой», – с тоской отметила она и перевела взгляд на летную полосу из большого панорамного окна кафе. И опять вернулась к своим мыслям.

«Ну как, как я могу попросить Машу нарисовать впрок эскизы? Противна даже сама мысль знать, что ей грозит смертельная опасность, и не предупредить.

Анька хлебнула холодный кофе, горький и противный, откусила еще раз бутерброд, показавшийся безвкусным, и услышала, как объявляют о посадке.

«За своими мыслями и не заметила, как Пашкин самолет приземлился», – сама себе попеняла Анька и быстро понеслась к нужным воротам.

Сын, любимый и единственный, вышел одним из первых, волоча большой чемодан и картонный пакет.

Анька залюбовалась своим ребенком. Высокий, красивый.

«В мою породу пошел, – в который раз мысленно отметила Анька с гордостью. – Весь в деда. Слава тебе, господи, от папани только цвет волос перенял. Да и кто упомнит, если старый хрен с давних пор бреется налысо.