Онлайн книга Рождение Дестроера

Он и сам не знал, что это означает, но декан – толстая коровообразная матрона с волосатым подбородком – сразу же разрешила ему находиться на территории колледжа до одиннадцати вечера. После одиннадцати все мужчины (в соответствии с правилами) должны покинуть территорию. Но Римо, перед тем, как покинуть колледж, следовало бы зайти к ней и обсудить собранный для очерка материал.

Таким образом, Римо оказался в Фэйведер-Холле с дешевым блокнотом в руках. Назвавшись журналистом, он старался делать вид, что постоянно что-то записывает.

Мнение было у каждой. Каждая стремилась его высказать. На Римо обрушился шквал молодых голосов, улыбок, умных мыслей, не все из которых он понимал. У каждой Римо спрашивал: «А вас как зовут?» И всякий раз ответ его не удовлетворял. Наконец он вынужден был спросить, есть ли еще девушки в этом корпусе?

Они дружно покачали головами.

– Больше никого, если не считать Цинти.

Римо вздрогнул.

– Цинти? Как фамилия этой Цинти?

– Цинти Фелтон, – ответила барышня, – наша зубрила.

– Нехорошо так говорить, – вмешалась другая студентка.

– Но это правда!

– А где ее можно найти? – спросил Римо.

– В ее комнате, где же еще?

– Я должен выслушать и ее мнение. Прошу меня извинить, девушки. А где находится ее комната?

– Второй этаж, первая дверь направо, – ответили они хором. – Но туда нельзя, такие у нас правила.

Римо вежливо улыбнулся.

– Ничего, у меня есть разрешение. Благодарю вас.

Римо шел вверх по лестнице, поднимаясь по ступеням, отполированным тысячами ног, хозяйки которых часто становились впоследствии супругами президентов или послов. Ступени поблескивали в свете старинных ламп. Все вокруг Фэйведер-Холла было пропитано традициями, они казалось, витали в воздухе, их можно было при желании разливать в бутылки.

Первая дверь справа оказалась распахнута. Римо увидел письменный стол, пятно света от настольной лампы.

– Здравствуйте, – сказал Римо, – я готовлю статью для журнала. – Да, это не самое удачное начало разговора с девушкой, которая должна вывести меня на своего папочку.

– Что вы здесь делаете?

В ее голосе странным образом сочетались нотки детского фальцета и грубоватые обертоны зрелости.