Онлайн книга Измена. Право на сына (СИ)

Да я бы сама так поступила, и мне было бы все равно на то, что невестка затыкала ножом моего сына из-за отчаяния и ревности. Полощу кровавую тряпку в теплой воде, а затем прячу все ножи в нижний ящик. Как я могла? Может я и Жанну ударила, но этого не помню?

— Уля, — раздается голос Макара, и я испуганно оглядываюсь.

Я прикусываю язык, чтобы не закричать. Я будто увидела призрака. Кажется, я Макара похоронила в мыслях и смирилась с тем, что меня ждет грязная и темная камера в тюрьме, а он живой. Бледный, движения немного скованные, но все такой же презрительный и высокомерный.

— Ты, что, разочарована, что я жив?

Проходит мимо, открывает верхний ящик и достает стакан. Едва заметно кривится и наливает воды из-под крана:

— Ты можешь понадеяться на заражение крови, как вариант."

"Разворачивается ко мне и невозмутимо пьет воду крупными глотками, насмешливо вглядываясь в мое лицо. Вот уж точно: ему ссы в глаза, а он — божья роса. Так говорила моя бабушка. Какое хорошее и емкое выражение.

— Я ведь тебя чуть не убила…

— НУ не случилось.

— Ты нормальный вообще?

— Это не я на тебя с ножами кидаюсь, Уля, — с тихим стуком отставляет стакан и щурится. — Может, тебе к психиатру?

— Это угроза?

— Пока нет, но у тебя явные проблемы, моя милая.

— И источник этих проблем ты, Макар, — шепчу я и выдыхаю через нос. — Ты. Я не хочу быть с тобой, а ты меня держишь рядом угрозами забрать сына.

— И после случившегося я укрепляюсь во мнении, что, возможно, я прав, —вскидывает бровь. — Накроет тебя, дорогуша, от криков Артема и ты его подушкой задушишь в порыве неконтролируемого гнева?

— Не говори такого.

— Я думаю, что у тебя послеродовая депрессия, Уля, — Макар разминает шею, будто готовиться к драке. Взгляд холодный и пронзительный. — Многие женщины сталкиваются с этой проблемой.

— Не переворачивай все.

— Вероятно, отчасти в этом есть моя вина, — клонит голову набок. — Что-то я не подумал нанять няню.

Я аж всхрапываю от возмущения. Так у нас тут проблема в отсутствии няни?

— Ты бы и няню оприходовал, — сглатываю кислую слюну, — Ты же у меня мужик горячий, темпераментный и тебе все мало.

Кажется, я слышу, как он поскрипывает зубами от злости. Если я хочу сохранить разум чистым и не нырять в черную ярость, то не буду сдерживать в себе слова, какими бы они ни были гадкими и противными. И скромная Уля не должна говорить подобного, но молчать сил нет.