Онлайн книга Старая дева

— А сейчас я хочу узнать, почему вы так жаждете заполучить вещь, цена которой раза в три меньше.

— В три? Не слушайте никого, или вы ее уже оценили? Тут одна работа сколько стоит, — брезгливо отмахнулся от несуществующего оценщика Павел Юрьевич, но тут же насторожился: — Или вам больше тридцати дали? Кто такой?

Что-то мне это напоминало. Внезапный нездоровый блеск в глазах, выражение лица, словно нанесли обиду, где-то обеспокоенность. Где я подобное видела? И довольно часто. Но память подкидывала фанаток, удивлявших меня своей зацикленностью на тех, кто для меня — да и для себя самих — был только источником неплохого дохода.

— Так кто? Сугубов? Князь Вертинский? — продолжал допрашивать меня Павел Юрьевич. — Ах, гниды! — Ого, чем эти незнакомые мне господа так зацепили этого барина, что он не удержался от брани в присутствии барышни и дворянки? — Подколодные змеи! Это же они не вам, это мне… Ах, подлые!

Я заволновалась и обернулась к Луке, который покорно подпирал дверной косяк. Староста равнодушно покачал головой, хотя я уже хотела ему крикнуть — помощь зови, барина сейчас удар хватит! Я дернулась в кресле, обеспокоенно уставилась на Павла Юрьевича.

— Тридцать две. Нет, тридцать пять. Вот прямо сейчас. Давайте.

Руки его прыгали, а правую он требовательно протянул ко мне. Я сосредоточилась сначала на руке, затем перевела взгляд на единственную вещь на столе — чернильницу из слоновой кости. Может, здесь не водились никакие слоны, но материал был похожий.

— А, заметили? — И настроение у старика скакало, как у юнца, но если в молодости власть у гормонов, то в старости — у маразма? В этом мире уже существует понятие недееспособности или я могу рассчитывать на заключение сделки? — Купил-таки у корнета Баранова. Не хотел продавать, но как графу проигрался — сам спозаранку приехал. Семь тысяч я за нее отдал.

Семь тысяч за… Боже мой! Я прозрела в одно мгновение. Передо мной сидел не просто удачливый и богатый помещик, но и коллекционер. Человек, одержимый страстью собрать все, что ему кажется — или и есть — ценным.

А что ценного есть у меня? Кроме Ока? Просто потому, что если я ошибаюсь, если чернильница — для отвода глаз и цель Павла Юрьевича исключительно Око, я могу проиграть, и существенно. Тридцать пять тысяч манили, но я держала себя в руках.