Онлайн книга Личный интерес

Он снова усмехается нелепости происходящего.

— Давай пей. Гордость потом врубишь.

Что он и делает, закашлявшись.

— Дай еще.

— Имей в виду, я расскажу всем.

— Туше. (признание поражения. — Прим. автора)

Мы оба слегка улыбаемся. Осушив еще пару крышек, Савелий говорит хрипло:

— Спасибо. Саша.

— Не за что. Постарайся дожить до больницы, сохранив руки и ноги. Тебе же их не ампутируют?

— Все. В порядке. Я чувствую. Почти пальцы. Черт.

Его сознание будто путается, и от страха я начинаю болтать:

— Это радует. Потому что ты уж очень мне нравился со всеми своими пальцами и прочими органами.

Савелий снова кивает. Не пойму, хороший ли знак, что он не развивает тему.

— Почему. Так холодно. Еще только. Сентябрь, — вопрошает он спустя пару минут, когда я разворачиваю «солярис» и выжимаю газ.

— Да, в следующий раз, когда захочешь погулять голым по пустырям, выбери июль.

Савелий бросает на меня убийственный взгляд, и я улыбаюсь тому, что он, кажется, оживает.

Сама изрядно нервничаю.

— Я ни разу не попадала в аварии и надеюсь, что сегодня не будет первый.

— Все хорошо. Не переживай, — успокаивает он меня, стуча зубами.

— Да конечно уж. Вижу.

— Спасибо тебе. Спасла.

— Перестань.

Савелий снова подносит руки к радиатору. И я решаюсь на вопрос:

— Кто с тобой так?

Мурашит от осознания.

Он молчит, и я вкидываю:

— Ты же не лунатил? В этом случае оставаться с тобой на ночь опасно. Мало ли что придет тебе в голову?"

"— Это. Шут.... ка.

— Савелий!

— Бывают. Плохие.

— У меня тоже бывали плохие дни, но я никогда не стояла на обочине голая.

Он дергается.

— Саша, — рычит хрипло. — Ты женщина. Это другое.

— Разве?

— Заткнись.

— Ладно, прости, — бормочу.

Савелий определенно не хочет обсуждать, где бы я стояла на трассе, и вот это наверняка хороший знак.

— Я просто не знаю, что еще сказать.

Он касается моей руки, но его пальцы такие холодные, что я машинально дергаюсь, и он, извинившись, поспешно отодвигается.

В салоне из-за печки трудно дышится, но Савелий продолжает дрожать.

— Савелий? Сава?

Смотрю на него и понимаю, что он задремал. Интуиция шепчет: «Это плохо».

ПЛОХО.

Понятия не имею, можно ли ему спать! Господи! А вдруг он умирает? Прямо сейчас!

Умирает.

Ужас пронзает насквозь. С этой секунды мною движет, разумеется, страх за живого человека. И то, что это Савелий, не имеет никакого значения, я бы сделала это для любого другого.

Точно.