Онлайн книга Три Анны

Не опаздывай!

* * *Увидев свежую тушку зайца, баба Катя разохалась, прослезилась, и даже поцеловала Аню в серые растрёпанные волосы, больше похожие на пук нечёсаной кудели.

– Хоть и глупая ты девка, но толк в тебе есть. Работница из тебя хорошая вырастет, сноровистая, а больше ты всё равно ни на что не годна.

Не прошло и часа, как их убогая изба с одной комнатёнкой наполнилась ароматом варёного мяса, приправленного сушёным листом любистока. Тоску разгоняло весёлое потрескивание уголька в печи, сулящего тепло и уют, да стрекотание сверчка – запечного жителя.

Вся обстановка бабы Катиной избы рассказывала о неизбывной бедности: огромный сундук со старой рухлядью, годной разве что огородному пугалу, скоблёный стол посреди горницы да поставец с чёрными от старости иконами в красном углу. Но, несмотря на нищету, Анюта любила свой дом, в котором выросла. Лучшего она не ведала и, если бы её спросили, желает ли провести здесь всю жизнь, без колебаний ответила бы: «Да».

Завтрашний день в услужении, а ещё больше признание Нгуги о каторге волновали не на шутку, заставляя Аню в тревоге сжимать острые кулачки.

Даже тогда, когда она ела похлёбку, наваренную бабой Катей из заячьих потрошков, в голове крутилось одно: «Каторга, каторжник».

В деревенском обиходе «каторжник» – одно из самых обидных ругательств. Парни за него могли и отдубасить как следует, а бабы, заслышав этакое, оттаскать за волосья, чтоб неповадно было язык поганить.

В Анином понятии каторга представлялось чем-то сродни аду, как его рисуют на картинках в календаре.

Огонь, смола и огромные котлы, в которых варятся отпетые грешники, совершившие страшные преступления – каторжники.

Она так измучилась думами, что решилась прервать молчание и спросить бабу Катю:

– Баба, расскажи, что такое каторга.

Разомлевшая от горячей еды старушка ответила не сразу. Она обстоятельно обсосала деревянную ложку с зазубренным краем, обмахнула тряпицей стол, и без того чистый – хлеба-то в доме давно не водилось, и сыто привалилась спиной к приступку на лежанке.

– Рано тебе рассуждать про каторгу. Мала ещё.

Затаив дыхание, Аня принялась ловить каждое слово, зная, что баба Катя сейчас поворчит для острастки, покобенится малость, а потом примется рассказывать, да так, что не враз остановишь.

Тем временем баба Катя разговорилась:

– Про каторгу тебе, Анька, так скажу. В северных землях есть рудники, где железо из земли выворачивают. Работушка непосильная. Народ на каторге как мухи от надрыва мрёт.