Онлайн книга Три Анны

Да и вообще, стоит посидеть и покопаться в архиве.

То и дело притормаживая, Дмитрий брал Анину руку и целовал раскрывавшуюся навстречу его губам тёплую ладошку, самую нежную в мире.

От его поцелуев Аня чувствовала себя в невесомости, ещё не до конца осознав, что сидящий рядом мужчина теперь навеки принадлежит ей и Костику, и будущей дочке, а может быть, ещё одному сыну. Как Бог даст. От всего этого кружилась голова и хотелось, выскользнув из тела, парить душой в небесах…

Думая о сыне, Аня не могла видеть, что в эту минуту Костик серьёзно и доверительно сообщил тете Наде:

– Хорошо, что дедушка Ваня нашёл тебя.

– Направо, налево, теперь снова направо, – командовала Аня, удивляясь, насколько хорошо смогла запомнить дорогу, кружащую по улицам Олунца до самого центра. – Вот он, Гуков дом, – указала она на кирпичное здание, поймав себя на мысли, что уже примеряет к себе короткую и звучную фамилию Дмитрия."

"Вилена Гуговна и Нонна Максимовна, взявшись под ручку, ожидали гостей на пороге музея, похожие, как две сестры – чёрная и белая.

И даже то, как они слаженным хором закричали: «Добро пожаловать», говорило о том, что эти два человека прочно нашли друг друга ко всеобщему благу.

– Дмитрий Гук, – отрекомендовался дамам Дмитрий.

Глядя со стороны, Аня залюбовалась женихом, почтительно склонившимся перед двумя старыми дамами.

– Дворянство – и сейчас дворянство, – со вздохом заметила Вилена Гуговна и церемонно пригласила гостей за стол.

– Сначала – дело, – наотрез оказался Дмитрий, и уже через десять минут несколько крепких мужиков, беззаботно куривших на центральной площади, бережно сгружали пианино, перекинув через шеи прочные брезентовые ремни, предусмотрительно захваченные с собой Дмитрием.

– Да, Анечка, какого хорошего мужа ты себе выбрала, – восхищённо сказала Вилена Гуговна, удивив Аню своей проницательностью. И на немой вопрос пояснила: – У тебя на лице всё отражается.

Нонна Максимовна говорить не могла.

Выпрямившись, как на параде, старая певица не отводила взгляда от переливавшегося инкрустацией корпуса фортепиано и только беззвучно открывала и закрывала рот, словно в немом кино начала прошлого века.