Онлайн книга Ватага. Атаман

И одежка для битвы вполне подходящая – зеленые татарские шальвары, желтые, шагреневой кожи башмачки, рубаха бирюзовая длинная да поверх нее – кольчужица, сияющая серебром. Пьер Карден – удавись от зависти!

Ввухх!!!

Егор и глазом моргнуть не успел, как его премудрая суженая, ухватившись за брошенный шкот, ловко, словно заправская циркачка, перелетела на кормовую палубу доу, поклонилась с улыбкой:

– Богородица вас упаси! Я – Елена Михайловна, дочь покойного князя Заозерского… А вон – на веревке летит – жених мой, Георгий, истинный князь Заозерский.

Бух!

Вожников ловко приземлился рядом с невестой.

– Ого! – переглянулись два бородатых молодца в золоченых байданах. – Никак этого парня мы, брате, знаем.

Один из молодцов, постарше, поосанистей, с бородой погуще, снял с головы высокий татарский шлем – мисюрку, сбросил войлочную шапку-подшлемник:

– Ты, что ль, Егор?

– Я, Иване Борисович, – молодой человек повернул голову. – И ты, Данило Борисович, здравствуй.

– Вот так встреча, очам своим не верю! Это что ж ты, Егорий, за невестой ездил в Орду?

– Можно и так сказать, – усмехнулся Вожников. – А невеста-то у меня красивая – всем на зависть.

Сказал, прижал к себе суженую да при всех, не стыдясь, крепко поцеловал в губы.

Вечером Борисовичи, перешедшие вместе со своей ордынской свитой на вожниковский насад, позвали в свой, разбитый между мачтами шатер, Егора – в гости и на беседу. Елена с ним не напрашивалась, понимала – что глупой девке при мужском разговоре делать? Правда, инструктировала парня накрепко:

– Про Нифонта-князя так скажешь: дескать, Нифонт давно Василью Московскому в рот смотрит и одно место лижет, оно так и есть, тут я не лгу нисколечко.

– Да нет.

– И самое главное – на свадьбу не забудь князей пригласить.

Егор дернул плечом:

– Уж это-то не забуду!

– И еще одно… ты ведь, как и я, сирота, так пусть Иван Борисович, коль он уж так тебе благоволит, посаженым отцом на свадьбе у нас будет.

Над городом, над широкой Волгой, плыл малиновый перезвон, радостный народ высыпал на улицы, встречая своих князей. Многие плакали от счастья – князья-то, именно что свои, не какие-нибудь пришлые! Иван Тугой Лук Борисович да Данило Борисович.

– Уж теперь заживем, – почему-то надеялись люди. – На Москву добро-то отдавать не будем.