Онлайн книга Ватага. Атаман

Сам ничего отродясь не придумывал, о хитростях ратных, вестимо, даже и не догадывался. Боярин Турашин, что еще с отцом великого князя, Дмитрием Донским, в походы ходил – ныне еле ноги волочит и чуть что за бок хватается. Князь Невзорин без хмельного дня не проводит, князь Нифонт Заозерский, чернявый и тонкобородый, когда ворог к нему в княжество пришел – удрал тут же, даже ножа не обнажив, и теперича просит, чтобы Василий Дмитриевич заместо него удел ему обратно отбивал. Трус и прохвост. Возле Софьи еще все время вертится… Великий князь из-за болезни в последние годы по мужской силе особой прыти-то не проявляет, уж очень больно конечностями шевелить… Жена же по ласкам, вестимо, тоскует.

От таких мыслей Василий Дмитриевич снова застонал, как от боли – но жена тут же накрыла его руку своей, словно отдавая мужу свою силу и стойкость.

– Полна палата бояр, а опереться не на кого, – тихо пожаловался ей князь. – Дружина-то одна. Коли загубит дурак, трус али неумеха, второй взять неоткуда.

Нет, конечно, были и у Москвы верные слуги и умелые бояре, что честны, отважны и находчивы. Бояре Окатин Лука, Судин Сыч, Перимов Алексей. Да только один на Смоленской дороге порубежье сторожит, дабы успеть литовские земли окраинные прибрать, коли тевтоны Витовта разгромят, другой у Дикого поля заставы укрепляет, третий в Галич отправился – в походе на Пермь союзников подкрепить. Больно ценны умелые воеводы, чтобы их у ноги без дела держать. Вот Василий един, как перст, в трудный час и остался.

И тут внезапно с грохотом распахнулась дверь, в палаты вломился царевич Яндыз, в грязных сапогах и серой от пыли кольчуге, в вороненой мисюрке, у которой с макушки, болтаясь со стороны в сторону, свисала черная волосяная кисточка, опоясанный широким, в полторы ладони, ремнем, на котором висела кривая сабля с изрядной елманью[21]. Вид у него был усталый и сильно помятый, но куда хуже выглядел несчастный, которого он волок за туго связанные в локтях руки. Мужик был окровавлен, бос, в порядком изодранных штанах и рваной рубахе.

– Вот! – татарин швырнул запытанного человека на пол перед троном и с размаху пнул ногой: – Говори!

– Семь тысяч… – пуская на половицы кровавую слюну, простонал несчастный. – Ватажник Егорка атаманом… Заозерский…

– Что это, Яндыз? – брезгливо поинтересовалась Софья.