Онлайн книга За тридцать тирских шекелей

Лобов вспомнил: эту фигурку он видел в 1963 году в Ростове, на обыске у «короля» музейных воров Студента, как раз по делу о краже перстня из Эрмитажа. И с ним были связаны удивительные, если не сказать пугающие обстоятельства. Как и со всей той давней командировкой."

"Вот и сейчас он, как загипнотизированный, смотрел в глаза фарфорового китайца, как будто они играли в гляделки – кто кого пересмотрит. И глаза эти не казались нарисованными – живые человеческие глаза, раскосые, с набрякшими веками… Да и улыбка не нарисованная, а настоящая – губы расходятся, и даже желтые, прокуренные зубы видны… Только теперь китайский мудрец весь в каких-то шрамах – будто его разбили вдребезги, а потом склеили!

Текли минуты.

– Я закончил, – объявил следователь. – Александр Иванович, вы задержитесь?

– Нет, я тоже закончил, – пришел в себя Лобов. – Можем уходить!

– Что с вами было, Александр Иванович? – поинтересовался терпеливо ожидающий стажер.

– А что? – удивился капитан. – Ничего не было!

– Вы десять минут статуэтку рассматривали… Как окаменели!

– Гм… Я трещинки на ней изучал. Не заметил, как время пробежало…

– А-а-а, – недоверчиво протянул Виталий, но развивать тему не стал.

Они последними из опергруппы покинули квартиру Николаевых. Хозяин с хозяйкой, уже не обращая внимания на посторонних, сели пить чай на кухне, дочка проводила милиционеров до двери и вежливо попрощалась.

– До свидания, Катя! – разулыбался стажер, а уже на улице спросил:

– Александр Иванович, как думаете, бандиты Кате действительно ничего не сделали? Или потерпевшие правду скрыли, чтобы избежать огласки?

Лобов покачал головой.

– Да нет, похоже, девчонке повезло. А почему ты заинтересовался?

Стажер помолчал.

– Хорошая девушка, жалко было бы…

Опер одарил парня проницательным взглядом. Похож на отличника из хорошей семьи: аккуратно одет – брючки отглаженные, пиджак, галстук, воспитанный – спасибо, пожалуйста, можно вас попросить… Худощавый, в глазах горящее желание познавать окружающий мир, только не настоящий, а тот, который существует в воображении – идеальный, правильный и справедливый.

– Когда-то давно, я только аттестовался, выехали мы на убийство в заброшенной даче, – начал Лобов.