Онлайн книга Забытые смертью

Обратно они возвращались, нагруженные до самых ушей.

— Ну, Клим, выбрасывай свое сокровище! Да стол давай вымоем, — предложил Ованес.

— Ты че? Гля, какой чистый!

Но Ованес уже засучил рукава.

— А я думал, ты алкаш, — соппул пацан, отмывая грязную рожицу над заплеванным, засморканным вонючим ведром.

Клим сегодня впервые в жизни ел купленные в магазине продукты. Он визжал, чавкал, постанывал от удовольствия. Он торопился так, что куски еды застревали в горле."

"— Дядь, зачем потрохи от селедки выкинул? Я из них суп сварил бы! С очистками.

Мальчишка со свистом обсасывал селедочные кости, заедал их халвой.

— Не надо сыр обрезать. Что ты, дядя? Я это съем, не бросай в ведро! — вцепился он в руку, чуть не плача.

Прежде чем съесть конфету, он обсасывал фантик так, что на нем даже краски не оставалось.

Банку из-под халвы до блеска вылизал. Не только выпил чай, но и съел всю заварку. Каждую крошку хлеба языком подобрал.

— Дядь, а хочешь, живи у меня насовсем, — подобрел, наевшись.

Клим спал, свернувшись на старой разъезженной койке — смертном одре бабки. Пухлые губы мальчишки улыбались. Он спал, раскинувшись, впервые за годы наевшись по-настоящему.

Ованес смотрел на мальчишку. В сердце проснулась жалость. Ведь и за него умирал на передовой. Разве знал, что и победа не всем принесет жизнь и радость…

— Дядь, а ты куда? — вскочил мигом проснувшийся Клим, когда Ованес открыл дверь.

— Мне надо идти. По делам, — ответил Петрович. И Клим вдруг сорвался с койки:

— Я с тобой!

Петрович не ожидал такого поворота.

— Не уходи, дядь! Мне так страшно и плохо здесь. Меня бьют алкаши, когда приходят ко мне, чтоб раздавить пузырь не на улице. Иногда они приводят теток и надолго выгоняют, чтоб не мешал. Потом разрешают сдать бутылки, а деньги себе оставить, — рассказывал пацан тихо, не выпуская из своей ладошки руку Петровича.

— Ладно. Не уйду, — вздохнул Ованес. И сел к столу.

— Если ты не будешь лупить меня, живи сколько хочешь.

У Ованеса сердце дрогнуло.

— За что лупить?

— Ну, если ты тетку притащишь, я сам уходить буду. И папироску не стану у тебя просить. У меня у самого чинарей целое море. Нам с тобой надолго хватит, — вытащил из-под койки целый ящик всяких окурков.