Онлайн книга Запрет на любовь

— Точняк, шноракалюцюн.

— Что? — Германовна подвисает.

— Спасибо говорю, на армянском, — поясняет он.

— Господи, обойдёмся без армянского, — Матильда закатывает глаза.

— Так вот, Иван Алексеевич родился в небогатой семье дворянского происхождения… ща… — лупится в книгу, — в тыща восемьсот семидесятом. В Воронеже.

— Тысяча, произноси правильно.

— Потом случился переезд в какую-то Губернию. В родовое гнездо.

— Орловскую, — подсказывает ему она.

— Бунин получил начальное домашнее образование. В восемьдесят первом поступил в Елецкую мужскую гимназию.

— Сложно осуждать его за это, — тяжко вздыхает Дэн.

— Он боялся, что не сдаст экзамены.

— Во-во. Наш парень.

— Короче, его турнули оттудова, из Елецкой гимназии. За то, что не захотел возвращаться с каникул.

— Оттуда. Кем были его родители?

— Помещик и набожная женщина. Кстати, она приходилась ему какой-то там племянницей.

— У-у-у-у.

— Инцест.

— Осуждаю.

Класс гудит.

— Тихо, — Германовна стучит карандашом по столу.

— В общем, старший брат его доучил потом, в родовом гнезде. Там же, дома, Ваня начал творить. Клепать стихи и рассказы.

— Спасибо, Давид. Дополнит Свободный.

— Да чё я-то?

— Рядом с Петросяном в журнале потому что. Отвечай, Денис. Как сложилась дальнейшая жизнь писателя? Озвучиваем факты.

— Ну… Он много странствовал. Работал в газете. Печатался. Дважды был женат, — чешет затылок. — После Октябрьской революции и захвата власти большевиками навсегда покинул СССР, ушуршав во Францию.

"— Писанину, — хмыкает Шац. — Ладно. Каким человеком был Иван Алексеевич? — останавливает блуждающий по кабинету взор на мне.

— Одни говорили, что он — горделивый франт, мол, эдакий Воланд[8] без свиты. Вторые называли его человеком чести. Друзья отмечали в его характере вспыльчивость, требовательность и склонность к лютому перфекционизму. Он был известен своей любовью к переработкам, запятым и прочим несущественным мелочам.

— Задрот, — выносит Макс свой вердикт.

— Щедрый был. Когда получил денежную награду за Нобелевскую премию, начал направо и налево раздавать бабло всем нуждающимся. В итоге, сам очень быстро остался на нуле и умирал в нищете.

— Лошара.

— Ромасенко! Следи за языком! — сердито зыркнув на Макса, ругается Матильда.

— Суеверный ещё был, — добавляет Филатова. — Опасался цифры тринадцать.