Онлайн книга Белое и Черное (СИ)

Глава 38

— Не понимаю, в чем проблема? Я всего лишь нашел мальца, накормил, обогрел в машине и собирался позвонить в полицию, — мужчина держался за лоб, словно у него голова раскалывалась и повторял одно и то же.

Травкин взглянул на время и вздохнул. Юлю с детьми после снятия показаний он отправил домой на такси. Потом Юлька отзвонилась и сказала, что они доехали. Звала на ужин.

Ужин ему только снится.

— Но, не позвонил. Телефон мы твой проверили, нет намека на набор в экстренные службы. Куда хотел ребенка увезли? — он провел большим пальцем по шраму, прищурив один глаз.

Глазки у плюгавого мужика не бегали, руки не дрожали. Ему заклеили разбитый нос пластырями крест-накрест. У Танюхи из выездной фельдшерской бригады своеобразное чувство юмора. Могла и зеленкой всю рожу замазать, за ней не заржавеет. Филиал ада работал на полную катушку. Уезжая, она пошутила, что отбитые почки принимает только по вторникам, сегодня выходной.

Что-то не давало Сергею плюнуть и просто закрыть мужика на трое суток в камеру, до выяснения обстоятельств… Он еще раз взглянул на документы.

Взяли отпечатки и слюну на ДНК, и волосы… Травкин настоял, вызвав лаборантов. С ним спорить себе дороже.

— Чего молчишь, придурок? — руки чесались отпиздить его. Ногами. Плевать, что Танька почки сегодня не принимает."

"— Я все сказал. Вы все записали. Мне добавить больше нечего, — И голос у него противный такой, писклявый, тоненький.

— Сергей Борисович, — в дверной проем всунулся капитан. Он не ожидал увидеть задержанного, думал шеф уже свободен. — Можно на минутку? — мотнул головой, чтобы тот вышел в коридор.

«Сиди мне!» — серые глаза предупреждающе сверкнули на Погодина и тот втянул голову в плечи.

— Женская рука, которая найдена в вашей машине принадлежит третьей пропавшей. Срезали с трупа. Вот заключение, — протянул бумажку.

Травкин оскалился. Не подвела чуйка тогда на даче. Не подвела… Да, попал впросак, не проверив сразу багажник. Все отдыхающие устроили ему демарш с забастовкой, назначив виноватым за отъезд с дачи. У Травкина и глюкануло.

— Что на площади делал? — шел пятый час допроса. Больше шести никто у него не выдерживал.