Онлайн книга Бог всегда путешествует инкогнито

Я отвел глаза от этого неуютного человека и уставился на магазины, машины и людей, проплывавших в окнах автомобиля.

— У меня большая новость, — снова заговорил он.

— В самом деле?

Я даже не посмотрел на него.

— И эта новость состоит в том, что ты больше не будешь есть черствые багеты. Это все в прошлом.

Он внимательно огляделся:

— Влади, останови!

Шофер остановил «мерседес» и включил аварийную сигнализацию. Машины, гудя, стали объезжать нас.

— Чего тебе сейчас хочется? — не унимался Дюбре, показывая на булочную.

— На данный момент ничего. Абсолютно ничего.

— Прекрасно. Тогда ты зайдешь в булочную, спросишь хлеба, пирожное, не важно что, а когда тебе принесут, найдешь предлог отказаться и потребовать другое. И найдешь повод отказаться и от второго, и от третьего, и от четвертого. А потом заявишь, что ничего не хочешь, и уйдешь, ничего не купив.

У меня засосало под ложечкой и лицо залил румянец. Секунд пятнадцать я ничего не мог выговорить.

— Не могу.

— Не можешь, но через несколько минут попробуешь.

— Это выше моих сил.

— Влади!

Шофер вышел, открыл мою дверцу и ждал. Я испепелил Дюбре взглядом и скрепя сердце вылез из машины. Быстрый взгляд в сторону булочной. До закрытия еще час, народу полно. Сердце мое бешено колотилось.

Я встал в очередь, как на эшафот. Впервые с моего приезда во Францию запах свежего хлеба вызвал у меня отвращение. Внутри все сновали и толкались, как на заводе. Продавщица передавала заказы на кассу, кассирша громко их выкрикивала и принимала деньги, а ее товарка тем временем занималась следующим клиентом.

— Месье? — обратилась ко мне продавщица своим пронзительным голосом.

— Багет, пожалуйста.

Голос мой звучал глухо, в горле пересохло.

— И один багет для месье!

— Евро десять, — сказала кассирша."

"Она слегка пришепетывала и брызгала слюной, когда говорила, но никто не пытался оградить от брызг свой хлеб.

— Мадам?

Продавщица уже обращалась к следующему клиенту.

— Хлебец с шоколадом.

— И хлебец с шоколадом для мадам!

— Прошу прощения, а нельзя ли мне не такой черствый? — выдавил я из себя.

— Евро двадцать для мадам!

— Пожалуйста, — сказала продавщица, протянув мне другой багет. — Мадемуазель, что для вас?

— Хлеб для гренок, без корочки, пожалуйста.

— Извините, но я хотел бы хлеб с отрубями.

Мой голос заглушала хлеборезка. Продавщица меня не услышала.