Онлайн книга Бухгалтер Его Величества

Потому, что если у меня появится сын, то к нему однажды перейдет не только моя корона, но и мое безумие.

43. Рассказ короля

– Не понимаю, ваше величество, – лепечу я.

Кажется, он ожидал от меня другой реакции, потому что в его взгляде мелькает разочарование. Или это разочарование связано с ним самим? С тем, что он доверил мне свою страшную тайну?

– Вам и не нужно понимать, Элен, – вздыхает он. – И помнить об этом не нужно. Чем быстрее вы забудете наш разговор, тем будет лучше – и для вас, и для меня.

Но после столь важного откровения я не готова делать вид, что ничего не произошло. В другой раз он уже не решится на подобный разговор. Более того, не желая огласки, он может отдалить меня от двора, выслать из Тодории, а то и отправить в тюрьму. При мысли, что в нужное время я не окажусь у портала в доме графа Помпиду и не вернусь домой, мне становится плохо.

Нет, этот нарыв нужно вскрыть, и прямо сейчас.

– Подождите, ваше величество, – я окликаю его, когда он уже направляется к дверям.

"Раз об этом не знают при дворе, значит, его сумасшествие внешне никак себя не проявляет. Хотя, возможно, о нём осведомлены самые близкие, доверенные люди – просто они в силу привязанности к королю или корыстных мотивов предпочитают молчать.

– Вы обращались к врачам? – поскольку он молчит, я продолжаю задавать вопросы. – Они проводили обследование?

Я понятия не имею, каким образом на рубеже восемнадцатого-девятнадцатого веков в медицине определяли безумие, но ведь как-то же это делали.

– Нет, ваша светлость, к врачам я не обращался. Я не могу себе этого позволить. Если об этом станет известно, Тодория будет обречена.

Нет, похоже, у него действительно не всё в порядке с головой. Он что, сам себе поставил диагноз? Хотя, с другой стороны, настоящие сумасшедшие, кажется, наоборот, решительно не признают себя таковыми.

– Самый лучший врач может случайно или намеренно может раскрыть эту тайну моим врагам.

Я потрясенно молчу, и он, расположившись в кресле, принимается объяснять:

– Исторически мы всегда тяготели к нашей более сильной соседке, и Франция неоднократно предлагала нам свое покровительство в обмен на отказ от независимости.