Онлайн книга Чёрная обезьяна

Когда машина остановилась, Президент очень быстро выхватил автомат из-за спины и начал стрелять сначала в лобовое стекло, а потом, быстро обегая машину, по дверям. Я запутался в ремне и не смог выстрелить ни разу.

Президент открывал двери, возле каждой сидел мертвый полицейский, и только один дышал, расчесывая себе грудь.

Я хотел в него выстрелить, но мой автомат не стрелял.

— Президент, у меня сломался автомат, — пожаловался я.

— Вставь другой рожок, у тебя кончились патроны, — сказал он и выстрелил сам раненому в скулу.

У трех полицейских мы нашли пистолеты. Один я взял себе, другой — Президент, а третий мы решили отдать Господу Видней.

Когда мы вернулись к больнице, там уже разожгли костер и готовили то, что нашли в подвале.

По коридору больницы ходил Господу Видней и мычал, растирая свой шрам на щеке.

Я дал ему пистолет и рассказал, что случилось на дороге, смолчав про свой ремень.

Мы поискали вдвоем, но таких врачей не было.

У костра на улице один из недоростков рассказывал про крупных змей, которые глотают противопехотные мины — они небольшие и круглые, как шарики из маниоковой муки. Такая змея, говорил недоросток, заползла как-то во двор, местный старик захотел убить ее мотыгой и взорвался.

"Все захохотали. Даже Господу Видней, который одну за другой глотал свои таблетки, сначала засмеялся, а потом закашлялся.

На следующий день мы вернулись к своей базе той же дорогой. Тот, что упал в обморок, так и лежал в траве, но теперь у него из ноздри в ноздрю ползали муравьи.

Недоростки принесли с собой несколько мешков лекарств и передали их майору, который заехал к нам вечером. Быть может, там были лекарства, нужные моей матери.

Так в течение месяца мы приходили еще в несколько селений, где всякий раз не оставляли никого живого, чтобы никто не пожаловался на нас.

Помню, одна женщина, учительница зверьков, просила дать ей жизнь, и мы предложили ей съесть ее собственные волосы. Она долго глотала их, ее рвало, потом опять глотала и задыхалась, но так и не справилась.

В другом селении мы освежевали застреленную Президентом дикую козу, и недоростки стали спорить — так ли всё у человека внутри, как у козы, или нет.