Онлайн книга Честь имею

Есть хотелось ужасно, и я, засмеявшись, энергично закивал головой.

– Если не хотите видеть здесь два трупа умерших от голода, то вам следует поторопиться. Так как? Кормить будут в этом заведении?

Линика смахнула со скамьи, на которой я сиживал в прошлый приезд, видимые только ей пылинки, унеслась на кухню.

Утром встал как ни в чем не бывало, несмотря на то, что вчера после боя с бандой Седого ноги были тяжелыми и еле двигались: так всегда бывает после ускорения, не зря в Кентии те, кто им владеет, называют ускорение «последним шансом».

Спустившись в обеденный зал, я увидел, что Ларт уже сидит за столом и о чем-то сосредоточенно думает. На кухне слышался приглушенный дверью шум и недовольный голос Марты: кому-то уже с утра досталось.

– О чем задумался, ден Ларт? – усаживаясь на скамью спросил я.

– Господин граф, вам нельзя оставаться в городе, говорят, что Седой был двоюродным братом нынешнему бургомистру, – наклоняясь над столом, шепотом проговорил Ларт.

Я покивал, соглашаясь с ним, прекрасно понимая, что Ларт абсолютно прав, сам я думал о том же. Как бы не хотелось, а из города придется уезжать, и чем быстрей, тем лучше. Так действовать, как действовал Седой, можно только если тебя надежно прикрывает кто-то из руководства города. Тут из кухни выглянула Марта, и я подал знак Ларту молчать.

Хозяйка постоялого двора, увидев нас за столом, направилась к нам и начала объясняться, мол, есть только холодное мясо, вчерашние булочки и молоко, морс и пиво.

– Ничего, – ответил я улыбаясь, – мы люди простые, и что дадите, тому и будем рады.

Хмыкнув на словосочетание «люди простые», Марта удалилась на кухню.

После завтрака Ларт помчался в село к родным, успокоить их, что он жив-здоров, и забрать уже изготовленные изделия, чтобы отдать мне и отчитаться по деньгам, полученным от меня.

А мне надо бы зайти к портному, отдать кое-какие эскизы, которые я набросал на досуге, и сбыть оружие, которое досталось вчера, мастеру Коулу. Да и в дорогу прикупить кое-что надо… Еще утром я решил двигаться в столицу, прекрасно понимая, что так просто мне никто не простит смерть Седого и нарушение финансового потока.