Онлайн книга Дела минувшие

Он распоряжался возле пролетки, из которой высаживали трех человек яркой семитской наружности.

– Взяли, Павел Афанасьевич? – обрадовался титулярный советник.

– А то! От меня разве уйдешь?

– И серии при них?

– На тридцать пять тысяч. А вы куда?

Помощник кратко рассказал шефу и о результатах допроса галмана по кличке Вырвиглаз, и об открытии Фороскова. Закончил так:

– Глаза слипаются. Надо быстрее повязать Цаплю да пойти соснуть.

– Молод еще уставать, – завел свою обычную песню Благово. – Я в твоем возрасте…

– …за целый пароходофрегат отвечал, – продолжил Алексей.

Арест Федора Цаплина не представлял трудностей. Тот прятался в маленькой избенке возле спичечной фабрики – ждал темноты. А дождался Лыкова. Когда рештака усадили под лампу, он попытался юлить, затем неумело сыграл умопомешательство… Сыщики посмеялись, отвесили негодяю пару затрещин. Но мазурик уперся: ничего не знаю, никого не убивал, а про Кольку Бешеного слыхом не слыхивал.

Статский советник вызвал титулярного и сказал, глядя в пол:

– Не хочет колоться. Но есть способ заставить.

Тот вместо пола уставился в стену:

– Бить?

– А куда деваться, Алексей? Колька на свободе. Хочешь дождаться, чтобы он еще кого-нибудь зарезал?

– Не могу, Павел Афанасьевич. В сшибке любого в бараний рог скручу. А тут, когда он не может отвесить сдачи…

Сыщики помолчали, потом Благово предложил:

– А давай армию попросим. Убит солдат, а возможно, что и офицер.

Обрадованный Лыков (не ему мордовать пленного!) помчался к командиру бригады. Генерал-майор Назаров принял его сначала приветливо. Но, когда услышал просьбу, скривился:

– Мы вам что, палачи из застенка Тайной канцелярии?

– Мы тоже не палачи.

– Про вас, полицию, всякое говорят. Вам и карты в руки. Репутация, как бы помягче сказать, давно потеряна."

"– Говорят, – кивнул Алексей. – Да только вранья больше, чем правды. Но ведь убиты военные.

Генерал встал, подошел к окну и долго там что-то разглядывал. Потом вдруг воздел руки:

– Как же я сразу не додумался? Есть выход.

Он оборотился к сыщику и пояснил:

– Прислали нам на исправление фельдфебеля.

– Фельдфебеля?

– Да. Его убрали из дисциплинарного батальона. За чрезмерную жестокость!

Лыков опешил:

– Из дисциплинарного – за чрезмерную жестокость? Что же он там вытворял?

– Вам, Алексей Николаич, лучше этого и не знать.