Онлайн книга Дорога дорог

— Позволено ли мне будет узнать, почему мастер Донгам просил стянуть городских стражников к храму именно в тот день, когда в святилище проникли злоумышленники? — вкрадчиво спросила младшая из принцесс, и Мгалу показалось, что во взгляде ее, украдкой брошенном на него, мелькнуло сочувствие. — Была ли столь сильная тревога за кристалл внушена мастеру Донгаму Небесным Отцом, или, обращаясь к Владыке Исфатеи с просьбой выслать стражников и окружить святилище гвардейцами, он руководствовался сведениями из других источников?

— Батигар! — одернул дочь Бергол, и та кротко опустила густые ресницы под его свирепым взглядом.

""Жабья слюна! — внутренне ахнул Мгал. — Да ведь если девчонка права и Заруг связан с этим светловолосым… Тут идет какая-то тайная возня, смысл которой я уловить не могу, но и без того ясно, что, похитив кристалл, мы так здорово расшевелили это болото, что зашипел разом весь гадюшник! Ай да Менгер!""

— Отдайте его мне, и к утру все станет ясно, — терпеливо повторил Донгам.

— Он хотел спасти меня от рыкарей, — тяжеловесно, ни к кому не обращаясь, сказала Чаг, не отрывая взгляда от ажурной корзинки с фруктами, и вдруг, неожиданно для всех, прерывающимся от бешенства голосом добавила: — А тебя, пыточных дел мастер, я когда-нибудь сама…

В следующий момент Чаг поднялась во весь свой немалый рост и, придерживая тяжелый меч у бедра, широким шагом двинулась из зала.

— Кхе-гм!.. — произнес Бергол и покосился на Донгама, продолжавшего с безмятежным видом разглядывать свои ногти.

"— Владыки Норгона и Манна тоже пренебрегали мудрыми советами. Это были богатые и гордые люди. Где теперь их гордость, где богатство? Где они сами?

Слова Донгама повисли в тишине, только мухи и пчелы продолжали беспечально жужжать, кружа над фруктами, бессовестно пользуясь тем, что веера застыли в руках окаменевших людей.

""Норгон, Манн?.. Ба, да уж не о захваченных ли Белым Братством городах упомянул светловолосый?"" — Мысли Мгала неслись вскачь, ему даже померещилось, что он улавливает какие-то тайные пружины этого странного разговора, который, видимо, неспроста затеял при нем Владыка Исфатеи.

Бергол между тем потянулся к ажурной корзинке с фруктами, выбрал громадную грушу и вонзил в нее зубы. Сладкий сок потек по его жирным волосатым пальцам, унизанным драгоценными перстнями.