Онлайн книга Две полоски для мажора

Откидываюсь обратно на кровать и демонстративно поворачиваюсь к Насте спиной. Не хочу говорить об этом. Ничего не хочу. Разве что во мне греется желание послать всех и вся к черту! Я даже не понимаю: эта злость на себя или вообще уже на всех на свете.

Меня ничто и никто не заставит подойти к Громову. Девочки чуть ли не каждый день толкуют об этом. Только ни единая живая душа и знать не знает, как болит и жжет у меня внутри.

— Классно ты разбираешься, находясь целыми днями здесь! — Настя уже сама повышает на меня голос.

— Да хватит! Отстань! — сама не понимаю, как перехожу на крик, а тело сильнее группируется, сворачиваясь клубком на кровати. Подтягиваю согнутые колени к груди и прижимаюсь к ним лбом. — Я не хочу разговаривать. Ничего не хочу! Я не понимаю, что делать дальше. Ни черта не понимаю, что вообще сейчас происходит. Вы можете отвалить и не липнуть с вопросами? Мне просто страшно.

Боже... Горло опять берет в тиски нетерпимая тошнота. Глубокий вдох и выдох уже не помогают. Резко выпрямляюсь и, зажав рот ладонью, отталкиваю плечом сидящую рядом Настю и подрываюсь с кровати в сторону двери ванной. У меня еле находятся силы, чтобы успеть упасть на колени прямо на пол в объятия фаянсового друга.

Болезненные спазмы дерут изнутри до черных мушек перед глазами. Не знаю, сколько проходит времени прежде, чем я пластилиновыми руками хватаюсь за стену и снова поднимаюсь на ноги.

"Я дрожу до стука зубов. И когда встречаюсь со своим отражением в зеркале висящим над раковиной, то отшатываюсь от себя же со слезами.

Всклоченные волосы прилипли к щекам, которые уже каким-то образом успели стать впалыми. А тёмные круги под глазами вообще пугающе выделяются на фоне белых, потрескавшихся губ, которые просто сливаются с поганисто бледным цветом лица.

И по мне ползет такая жалость к самой себе, что душевая заполняется не только шумом воды из-под крана, но и моим всхлипами.

Но как бы там ни было, Громов раз и навсегда вычеркнут из моей жизни. Даже несмотря на то, что теперь во мне есть крохотная часть и его самого.

От этой мысли прокатываются по коже мурашки. Я все ещё плохо верю в происходящее, хоть оно в прямом смысле выворачивает меня наизнанку.

Кое-как умываюсь и на ослабевших ногах плетусь обратно к Насте. Где-то в голове стучит мысль, что скоро вторые сутки, как я без еды.