Онлайн книга Фиалковое зелье

 – Антон, кучера в канаву, и хватай вожжи! Август, в карету, живо!

Добраницкий не заставил себя упрашивать и кинулся к экипажу, в то время как Балабуха стащил с козел кучера и с размаху швырнул его в канаву.

Владимир вскочил в карету вслед за поляком и захлопнул дверцу. Балабуха по-разбойничьи засвистел и стеганул лошадей кнутом. Через минуту друзья уже неслись по прямой дороге, освещенной луной.

– Фу, – выдохнул Август. – Похоже, оторвались!

Он сделал попытку поудобнее устроиться на сиденье и угодил локтем во что-то мягкое.

– Ай! – заверещал Добраницкий, чьи нервы и так были натянуты до предела из-за ужасов этой ночи. – Владимир, на помощь! Убивают!

Тут он схлопотал вторую оплеуху."

"В карете послышалась какая-то возня. Наконец Владимиру удалось схватить за руки неизвестного врага, который брыкался и царапался, как сто разъяренных кошек.

– Фройляйн Антуанетта, это вы?

Глава 29

Трое в одной карете, не считая кучера. – Погоня. – Торжество Сандерсона.– Ну конечно, я! – сердито ответила красавица, сверкая незабудковыми очами. И, не сдержавшись, как следует стукнула Владимира по лицу.

Добраницкий кашлянул, повертел головой и стал поспешно приводить в порядок пострадавшую в погребе одежду.

– За что? – с недоумением спросил Владимир, держась за щеку.

– За все! – гордо ответила Антуанетта.

Собственно говоря, это была маленькая месть Полины Степановны за то, что Владимир со своими друзьями постоянно мешал ей, ставил палки в колеса и вообще вел себя не как добропорядочная ширма, каковою он считался изначально, а как человек, ведущий самостоятельное и независимое расследование.

– Добрый вечер, мадемуазель, – поспешно вмешался Август, поправляя съехавший набок галстук. – Надо же, какая удачная встреча! А я как раз думал, неужели вы пали жертвой чар этого мерзкого шулера…

Тут, надо сказать, Антуанетта слегка переменилась в лице.

– Не понимаю, господа, что вы себе позволяете! Меня пригласил… гм… один знакомый… Попросил составить компанию будущему российскому императору…

– Будущий российский император, – проворчал Владимир, – цесаревич Александр Николаевич! А этот – самозванец!

– Мне неизвестны такие тонкости! – парировала Антуанетта.