Онлайн книга Я разорву эту помолвку! (СИ)

Уолдрон расплылся в натянутой улыбке:

— Ну-с, раз уж конфликт исчерпан, то полагаю, что можно перейти к…

— Кто сказал вам, что мы с его светлостью пришли к согласию? Долго вы еще будете решать за меня, господин директор?

— Леди Винтер…

— Думаю, сейчас моя очередь диктовать условия, и вы, к сожалению, не вправе им противиться. Не волнуйтесь, ничего сверхъестественного от вас мне не нужно.

— А вот и чай с пирожными! — секретарь влетел в кабинет с полным подносом посуды и разрушил образовавшуюся после моих слов тяжелую атмосферу.

— Спасибо, Жак, — поблагодарил директор отрешенно. Мысли его сейчас были в другом месте.

Я пригубила чай и откусила предложенный десерт. Настроение заметно улучшилось. Кроме меня к принесенному Жаком подносу не притронулся никто.

Как же сладко и вкусно!

Я никуда не торопилась. Пока не доела пирожное до конца и слова не проронила под наблюдающими за мной словно коршуны взглядами благородных аристократов.

Отряхнула руки и облизнулась.

— Прежде всего я бы хотела публичных извинений Скотта перед всей школой.

Брат резко вскинул голову, когда я произнесла эту фразу вслух. Я не могла понять значение его обращенного на меня взгляда, но его зеленые глаза, выглядевшие до этого потускневшими, вдруг заблестели.

Все ученики академии из благородных семей. И все они в курсе того, как здесь обращались с Томасом. А многие, наверняка не только Скотт и его банда, тоже участвовали. Пусть видят, что это не прошло бесследно и знают, что сколь бы высок не был статус, издеваться над моим братом не позволено никому.

"Ну, а второй причиной было то, что дети когда-нибудь вырастут, и из общества дворянского им никуда не деться. Мне не улыбалось, что и через десять-двадцать лет будут ходить шепотки о том, что когда-то с Томасом Винтером обращались как с игрушкой для битья.

Герцог поджал губы, но смолчал.

Да, молчи. Каждое твое слово может быть использовано против тебя. Ведь у меня при себе «артефакт».

— Также я бы хотела, чтобы свои извинения Томасу и его семье принесла сама академия.

Уолдрон кивнул.

— А сейчас я попрошу вас оставить меня с братом наедине. Ненадолго.

Как говорится, наглость — наглость второе счастье.

И мое счастье для присутствующих сейчас было в приоритете, ибо все они молча потянулись прочь из кабинета директора. Даже толики удивления или протеста не было.

— Томас, — позвала я, когда дверь за Уолдроном тихо закрылась, и мы остались вдвоем.