Онлайн книга Император Пограничья 2

И только учитель сохранял непроницаемость статуи.

Ну что ж, если хитрозадый лис думал, что сумеет безнаказанно подставить меня, то горько просчитался."

"«Скальд, летим за ним! — мысленно скомандовал я. — Пора покончить с предателем».

Тот неспешно брёл по безлюдным улочкам, то и дело озираясь. Видать, боялся, что кто-то заметит его ночные похождения.

Когда он свернул в очередной проулок, Ворон камнем рухнул вниз и приземлился прямо перед ним.

— Здравствуй, Кузьма, — прозвучал из клюва ворона мой голос. — Решил прогуляться в комендантский час? Интересный выбор.

Доносчик отшатнулся, разевая рот в беззвучном крике. Ещё бы, не каждый день видишь говорящих птиц. Учитель затрясся, лицо его посерело от ужаса. Он попятился, беззвучно шевеля губами. Выглядел Петрович настолько жалко, что на миг мне стало противно.

— Я… я… — заблеял он, таращась на Скальда.

— Ты, ты, — согласился я. — Если бы ты злоумышлял только против меня, я бы подарил тебе быструю смерть. Однако ты покушался на жизни, здоровье и благополучие всей Угрюмихи.

— Нет-нет! Я не…

— Ты жил, как паршивый трус, — процедил я, игнорируя мычание, — и умрёшь, как паршивый трус. И пускай Хель не знает к тебе жалости!

В глазах собеседника мелькнула искра понимания. Он понял, что пощады не будет, и распахнул пасть для крика, но…

Мой резерв, едва восстановившийся на четверть после ритуала глушения магофонов, стремительно опустел.

С тех пор, как он стал моим фамильяром, я получил возможность творить волшбу через ворона, как если бы он являлся источником чар. Хотя энергия всё ещё расходовалась моя собственная. Ровно так и произошло во время засады молодчиков Гривина, когда я воспользовался обзором компаньона, чтобы нацелить Каменный гейзер.

Раньше такое получалось лишь в пределах пары километров, но с обретением ранга Ученика дальность нашей связи существенно выросла — теперь я мог колдовать через птицу на расстоянии до пяти километров.

Потоки силы опутали Кузьму, и вдруг прямо из-под его ног выстрелили гранитные плиты. Они закрыли Петровича со всех сторон, смыкаясь в гигантскую шкатулку. Учитель засипел, не в силах даже закричать, но было поздно — тяжёлая крышка с лязгом захлопнулась над его головой.