Онлайн книга Хозяйка старой пасеки 2

А моим пчелам будет чем заняться до того, как зацветет кипрей и липа.

К моему удивлению, Северский посмотрел на жену.

— Что скажешь, душа моя?

Я тоже посмотрела на княгиню и обнаружила в ее глазах то же изумление, как когда я говорила о безопасности материалов, с помощью которых я обрабатывала коготь для малышки.

— Глафира Андреевна совершенно права, — медленно произнесла она. — Пчелы действительно улучшают урожай. — Она улыбнулась мне. — Вы, верно, вычитали это в каких-то журналах?

— Мой… — Тьфу ты, чуть не сказала «дед».

На ее лице промелькнуло что-то вроде разочарования.

— Да, конечно.

— Мы были бы вам очень признательны, если бы вы поделились вашими пчелами, — сказал Северский. — Под семенники у меня пока всего две десятины."

"— Тогда сообщите мне, как только появятся первые цветки. И было бы очень хорошо, если бы вы к тому времени подготовили место для ульев. Рядом с полем, в тени или, если естественной тени нет, по возможности под навесом.

— Понял и запомнил, — кивнул князь.

Княгиня снова смерила меня внимательным взглядом.

— Аленка проснулась. Глаша, вы мне не поможете? Помнится, в вашем доме ваш голос ее мгновенно успокоил. — Она улыбнулась мужу. — Да и вам, мужчинам, наверняка нужно поговорить о своем.

Я растерянно моргнула — но не спорить же с хозяйкой дома? Стрельцов тоже посмотрел на нее удивленно.

— Да, конечно. — Я встала с кресла.

Мы вышли из комнаты, прошли по коридору и оказались в светлой детской. Малышка сладко спала, у колыбельки караулила девочка-подросток.

— Ступай отдохни, — сказала ей княгиня. — Я позову.

Она дождалась, пока за нянькой закрылась дверь, и сказала:

— Что-то отличало Штирлица от жителей Берлина.

20

Странно, что грохот моей упавшей челюсти не разбудил малышку.

Может, я ослышалась? Или дурацкая шутка? Но княгиня смотрела на меня внимательно и серьезно, да и неоткуда здесь было взяться шуткам о Штирлице.

— Видимо, парашют, волочившийся за спиной, — медленно произнесла я.

Может быть, не стоило признаваться? До сих пор я не видела от княгини ничего, кроме добра, но тайна, которую знают двое, уже не тайна.

Анастасия просияла и бросилась меня обнимать, будто давно потерянную родственницу.