Онлайн книга Хозяйка старой пасеки 2

— Кто в эту дыру по доброй воле полезет?

— Осторожней, Марья Алексеевна, — оглянулся Нелидов.

— Я смотрю, куда ступаю, — отмахнулась она.

Стрельцов снова потянулся к магии. Ткань мешка стала прозрачной, но разглядеть, что внутри, я все равно не смогла. Какая-то равномерная темная смесь. Стрельцов кивнул Гришину, тот переставил один из мешков поближе. Судя по тому, как легко он это сделал, внутри была не земля. Пристав распутал завязку. Запахло пылью и болотом. Гришин сунулся в мешок, достал и высыпал обратно горсть черного порошка.

— Копорка, ваше сиятельство.

Стрельцов кивнул. Лицо его вроде бы не изменилось, но у меня внутри что-то сжалось. Я попыталась поймать его взгляд. Разозлилась на себя — мне не в чем себя винить, так почему я хочу увидеть в его глазах свое оправдание?

— Я правильно понимаю, если все выращенное на земле принадлежит хозяйке, то и все найденное на земле считается собственностью хозяйки? — сухо поинтересовалась я.

— Правильно, — так же сухо ответил Стрельцов.

Они вскрывали мешок за мешком, и внутри было одно и то же. Копорка. Та же гадость, что лежала в шкатулке тетушки под видом чая. Под мешками обнаружился плотно оплетенный ящик. На кожаной полосе, опоясывающей его, виднелась печать с иероглифами.

— Этот настоящий. Хатайский, — сказал Гришин.

— Но не обшит и без печати, — кивнул Стрельцов.

Я не удержалась от вопроса:"

"— Что это означает?

— Это значит, что чай ввезли, минуя таможню.

Еще и контрабанда. Отлично. Интересно, Стрельцов будет мне передачки носить?

Гришин вгляделся в темноту у дальней стены и присвистнул.

— Ваш-сиятельство, гляньте-ка.

Стрельцов переместил огонек. У стены стоял еще пяток похожих плетенок — только с откинутыми крышками, в которых было прорезано что-то вроде дверцы. Видимо, настоящий хатайский чай планировали перемешать с подделкой, рассыпать по этим плетенкам и продать как подлинный.

Исправник повернулся ко мне.

— Глафира Андреевна, я вынужден требовать объяснений.

Наши взгляды встретились, и тугой узел, что успел скрутиться в животе при его словах, разжался. Он все понимал. Или мне хотелось в это верить?

Я развела руками.

— Прошу прощения, Кирилл Аркадьевич, но я не могу их дать. Я не помню.