Онлайн книга Ключ от незапертой двери

«Незаслуженный мой случай», – успело мелькнуть в его сознании, и он надолго провалился в бессознательную пучину всеобъемлющего и ничем не омраченного счастья.

* * *То, что происходит с каждым из нас, уже когда-то происходило с кем-то другим.

Неопровержимым доказательством этого являются стихи и песни, сложенные кем-то другим, не нами.

Сознайтесь, у каждого из нас было такое: увидишь в Интернете новое стихотворение или услышишь вдруг по радио незнакомую до этого песню, и сердце останавливается, пропуская удар, а то и два, а потом начинает бешено стучать, словно нагоняя пропущенное.

Любая песня для кого-то – целый жизненный этап, оставленный позади или переживаемый сейчас. «Она делает вид, что смеется, я стараюсь не думать о ней»… «Ты – мой дом, мой очаг, мой костер в лесу дремучем»… «Рядом с тобой мир зеленее, рядом с тобой солнце теплее»… «Кто крыльев лишился – боится влюбляться, но должен над страхом потери подняться»… Ну вы поняли, о чем я.

У поэтов прослойка между душой и окружающим миром гораздо тоньше, чем у простых смертных, и именно поэтому они могут облекать в красивые и проникновенные слова то, что мы чувствуем, чем болеем, от чего мучаемся, но что не можем сформулировать так красиво.

Именно поэтому в минуты счастья и особенно в минуты грусти мы слушаем чужие песни, точно передающие наше настроение.

Глава 12. Рай в шалаше

Мужчина, воплощающий в себе все лучшие качества, – сущее наказание.

Софи Лорен1984

Счастье было таким густым, что его можно было резать ножом. По крайней мере, так казалось Анне. Она была все время счастлива. И когда по утрам умывалась в маленькой ванной комнатке, галантно пропускаемая вперед Анзором, и когда бежала в институт на экзамены, которые сдавала на одни пятерки, и когда до ночи сидела в библиотеке, конспектируя труды Маркса и Ленина, и уж тем более когда по вечерам бегала на свидания с Адольфом.

Адольф Битнер занимал ее мысли все время. Она даже к экзаменам готовилась, отгородив в своей голове небольшое уютное пространство, в котором царствовал Адольф, и не пуская туда ни хитроумную латынь, ни однокурсников, ни добряка Анзора, ни даже маму."

"Впрочем, Маруся жизнью дочери в Ленинграде интересовалась слабо.