Онлайн книга Ключ от незапертой двери

Он и так, и сяк крутил в голове события семилетней давности, но действительно по всему выходило, что в момент злосчастной уборки не было в кабинете никого, кроме Василия и Игната. Никто не мог видеть, как газета с портретом Сталина была смята и выброшена в мусорное ведро, а значит, никто, кроме Игната, и не мог быть виноват в доносе.

– Отец тогда чуть с ума не сошел, – рассказывала Наталья Игнатьевна. – Он точно знал, что не предавал, но кто тогда мог это сделать?

Спустя три дня Волохов вспомнил, что в тот день уборку в кабинете делала Клавка, его коллега и соседка по квартире.

Клавка с десятилетней дочкой по-прежнему жила в той же коммуналке, что и Волоховы. Несмотря на поздний час, взбешенный Игнат ворвался к ней в комнату, против обыкновения забыв даже постучать.

– Ты чего? Белены объелся? – спокойно спросила Клавка, не вставая из-за стола, за которым что-то неаккуратно ела. Ее дочь у окна делала уроки, как успел заметить Игнат, решала примеры по математике, прилежно водя пером по бумаге.

– Клавдия! – Игнат тяжело дышал. – Скажи мне, Клавдия, это ты на Истомина донесла? Ну, тогда, когда он газету выбросил.

– Что это тебя торкнуло спустя семь лет? – поинтересовалась Клавка. Она пальцами разрывала куски жирной селедки, и эта картина – толстые, сосискообразные пальцы в перстнях из дутого золота, по которым стекает масло, – вызвала у него острый приступ тошноты. Он даже испугался, что его вырвет прямо здесь и будет стыдно перед этой толстой неопрятной бабой в химических кудряшках.

– Да только сейчас сообразил, что кроме тебя и меня никто про эту газету не знал. Я донос точно не писал, хоть Василий Николаевич и считает иначе, значит, ты. Больше некому. Так писала или нет?"

"– А если и писала, – Клавка смачно облизала пальцы и рыгнула. Тяжелый селедочный дух поплыл по комнате. – Что ж с того? Я, может, только рада была, что его сослали наконец подальше с глаз моих.

– Клавка, ну что ты врешь? – прошептал он, оглушенный известием, что именно Клавка стала причиной истоминских бед. – Да лучше и добрее человека, чем Василий Николаевич, и на свете-то не существовало никогда.

– Да ну? – Клавка недобро прищурилась.