Онлайн книга Красное на красном

Как поляна цветущих ландышей весной или тронутая позолотой березовая рощица в дни Осенних Ветров. Дику то и дело хотелось задержаться и рассмотреть привлекшую его внимание картину или шпалеру, но Алва быстро шел вперед, односложно отвечая на многочисленные приветствия. Ворон не замечал ни окружавшей его красоты, ни заговаривавших с ним людей, большинство из которых были одеты столь ярко и роскошно, что у Ричарда вскоре зарябило в глазах.

– Добрый день, Рокэ. – Кто-то пожилой и грузный заступил им дорогу. – Мы надеялись, вы хотя бы сегодня измените черному.

– Приветствую вас, маркиз, – слегка наклонил голову Алва. – Уверяю, я могу выразить свою любовь к ее величеству иным способом.

В глазах маркиза мелькнуло что-то пакостное.

– Побойтесь Создателя, сударь. Никто в этом и не сомневается.

– Радует, что в этом государстве есть хоть что-то, в чем никто не сомневается, – задумчиво произнес Ворон. – Мое почтение, маркиз, идемте, Ричард.

– Ах да, – не унимался грузный, – вы наконец обзавелись оруженосцем.

– Я тоже был поражен, – заверил Алва. – Единодушием Лучших Людей и уважением, кое оные испытывают к его высокопреосвященству.

– И все же… – Маркиз изнывал от любопытства. – Зачем вам понадобился оруженосец? Или все дело в его фамилии?

– Хотите упасть с лестницы? – любезно осведомился маршал.

– Создатель! Разумеется, нет! Но, Рокэ, мне казалось, вы не считаете меня своим врагом.

– Не считаю, – согласился Ворон, – потому и спросил. В противном случае вы бы уже летели.

Дик исполнил приказание с величайшей готовностью – толстяк с его хитрыми сальными глазками был омерзителен, но получается, что Ворон взял Окделла назло Дораку? Как же так?! Они ведь союзники, это Алва и Окделлы враждуют почти четыреста лет. Юноша понял, что запутался окончательно. Одна надежда – после церемонии он свободен, и, может быть, удастся переговорить с эром Августом.

Смотреть по сторонам расхотелось. Теперь Ричард шагал вперед, не отрывая взгляда от украшенного сапфирами кинжала своего эра, которого следовало называть монсеньором.

Впереди маячили богато украшенные двустворчатые двери, у которых замерли, скрестив легкие алебарды, черно-белые гвардейцы.