Онлайн книга Кровник

Мыться хотелось больше, чем жить, – на фоне утреннего благоухания собственный запах казался особенно омерзительным. Однако, кроме как на заставе и в дурдоме, воды поблизости нигде не было… Это я знал точно, в свое время здесь всю округу на брюхе облазил. На заставу мне нельзя было заявляться ни под каким соусом, а в дурдом… Что ж, в дурдом, пожалуй, можно. Только чуть позже.

В 7.30 мимо заставы без остановки пропылила «Волга» доктора Али – его на КПП не досматривали, свой парень, – и въехала в медленно распахнувшиеся ворота.

Спустя пятнадцать минут ворота дурхауса вновь открылись и выпустили «запор» Рустема. Журча, как настоящая машина, «мыльница» перевалила через трубу, разделявшую шоссе с грунтовкой, и медленно поползла по склону холма вверх. Дождавшись, когда чудо-техника поравняется со мной, я выскочил из кустов, одним прыжком подскочил к «запору» и, распахнув левую дверь, вырвал завхоза наружу – он оказался на удивление легким. Пару раз чихнув, «мыльница» конвульсивно дернулась и заглохла.

Рустем в моих руках затрепыхался было, но поняв, что это бесполезно, тонко завыл, закрыв глаза.

– Что, индюк, не ожидал меня увидеть? – праздно поинтересовался я, мотая из стороны в сторону худосочного завхоза, и понял: да, действительно, не ждал. Наверно, вид мой и особенно запах несколько не соответствовали Рустемову представлению о непродолжительности пребывания бренного тела на этом свете.

– Не вой, урод, а то съем, – предупредил я придурка и силком содрал с него рубашку. Выть Рустем тут же перестал (дисциплинированный дебил), однако погнал скороговоркой молитву, закрывая лицо левой рукой, а правую скорбно вздевая к бездонному небу.

– Вот сволота! Прям как мулла читаешь – даром что олигофрен! – восхитился я и счел нужным прояснить ситуацию:

– Э, придурок! Заткнись совсем, чтоб я тебя не слышал. Понял?! Живой я, живой. Ясно? Это Ваха умер, он у вас во дворе лежит в бочке. Или сидит, один хрен. Понял, нет?

– Понял, понял, – неожиданно быстро ответил завхоз, прекратив причитать. – Ты живой, а Ваха – мертвый, в бочке лежит.

– Ну и ладушки, понятливый ты мой, – констатировал я, похлопав Рустема по щеке, и шутливо ткнул его автоматом в живот. – Тогда снимай штаны, сволота.

Покосившись на ствол, Рустем покраснел, как пожарный щит, тяжко вздохнул и стащил брюки. Отогнав его на пять метров и уложив на землю лицом вниз, я быстро облачился в завхозово шмотье, порадовавшись, что уродился отнюдь не амбалом, и заставил Рустема одеть мои зловонные вещи.