Онлайн книга Любовница Магната

— Всегда, девочка, — слышит она усмешку, и полное отсутствие сожаление, либо угрызения совести.

— Презервативы — это не твое, да? — ворчит Вера.

— Не наше, — хмыкает Платон. — Поспим еще, или будем вставать?

— А как же скандал?

— После завтрака?

— Тогда я буду доброй и сговорчивой.

— А сейчас ты злая и вредная?"

"Вера все же открывает глаза. Сложно спорить с мужчиной, когда он только что подарил оргазм и все еще находится внутри разомлевшего от ласк тела. Вот и Вере не хочется спорить.

Она зависает, всматривается в родное и изученное до миллиметра лицо.

И как на него злится? К тому же, перед сном, Вера много думала на тему отношений Пахомова с матерью. Да и слова Платона кажутся правдивы. По крайней мере, Вере хочется верить в них.

Она смотрит в бездонные омуты. Тонет в них. Беззвучно охает, когда осознает, что мужская плоть вновь наливается силой.

— Говорят, мужчины к сорока годам уже сдают позиции…, — коварно улыбается Шустер.

— Откуда этот бред в твоей голове, девочка? — усмехается Платон и ловко перекатывается на спину, позволяя Вере устроиться сверху.

Мужские ладони вальяжно и по-хозяйски скользят по обнаженной груди. Вера непроизвольно прогибается, подставляет острые вершинки под ловкие пальцы.

Медленно раскачивается, вперед-назад. Улыбается довольно, когда из-под опущенных ресниц видит, как меняется выражение лица Платона. Его взгляд становится хищным и жадным.

— Да-а-а, вот так, маленькая моя, — бормочет Платон, когда Вера двигается на нем все быстрее.

Вера чувствует, как твердая плоть скользит внутри нее, задевает потайные точки, дарит ни с чем не сравнимое наслаждение.

— Да ты охреневшая скотина, Пахомов! — раздается самый настоящий вопль на всю комнату.

Вера вскрикивает испуганно. Пытается прикрыться. Спрятаться.

— Выйди! — рявкает Платон, тянет Веру на себя, укрывает пледом, пытается спрятать от колючего внимание гостьи.

— Мамочка! — всхлипывает Вера, краснеет, бледнеет.

— Как ты вообще посмел, придурок?! — не унимается мама.

— Вышла за дверь, блядь! — со всей дури орет Платон так, что стекла звенят.

Вера невольно вздрагивает. Она прежде не слышала, чтобы Платон с кем-то разговаривал в таком тоне: чрезвычайно властном, приказном, не терпящем отказа.

Дверь хлопает. В спальне Вера и Платон остаются одни.