Онлайн книга Магнат

У входа стояли часовые Конной гвардии в блестящих медных кирасах и касках с орлами; их лица с залихватскими кавалерийскими усами казались бесстрастными, как у статуй.

Мы вышли из кареты, чувствуя, как сердце гулко стучит в груди. Кокорев тяжело ступил на гранитные плиты, я — следом, сжимая в руках большой сверток, а под мышкой папки с моими бумагами и сожалея в душе, что не догадался купить какой-нибудь портфель.

Дворецкий в ливрее, как будто ожидавший нас, без лишних вопросов провел меня и Василия Александровича через гулкие, отделанные мрамором залы в сторону парадной двери.

Внутри дворец поражал еще больше. Нас встретил вестибюль, который был не просто входом, а целым миром. Стены, полы, колонны — все было выполнено из полированного мрамора разных оттенков, создавая впечатление, будто мы попали в гигантский расколотый минерал. Густая, почти церковная тишина глушила звуки. Наши шаги тонули в толстых персидских коврах, брошенных прямо на каменные плиты. Несмотря на летнюю жару снаружи, воздух тут был прохладен и недвижим, будто он разделял аристократическое презрение к торопливой суете снаружи этих великолепных стен.

Доведя нас до приемной князя, лакей попросил подождать и скрылся за портьерами. Время тянулось мучительно медленно. Пять минут, десять, пятнадцать… Я почувствовал, как по спине начинает стекать холодный пот. Неужели что-то сорвалось?

Наконец дверь в кабинет отворилась, и на пороге появился флигель-адъютант — молодой офицер с безупречной выправкой, в красивом мундире с аксельбантом.

— Господа, прошу прощения. Что в свертке?

Его взгляд был прикован к моему грузу. В воздухе повисло невысказанное, но оттого еще более жуткое слово — «бомба». После покушения в Варшаве здесь, очевидно, дули на воду."

"— Это подарок, — спокойно ответил я.

— Подарок? — переспросил он, и в его голосе прозвучал лед. — Его высочество не принимает подарки от новых лиц. И носить в покои объемные предметы строжайше запрещено.

— Боюсь, это невозможно, — так же спокойно возразил я. — Этот подарок предназначен не лично его высочеству, а всей России.

Офицер недоуменно вскинул бровь.

— Это пожертвование для Императорского Эрмитажа, — пояснил я. — Две вазы китайской династии Мин. Вещи уникальные. Я счел своим долгом привести их сюда в столицу, где так ценят искусство. И хотел бы лично представить их!

Офицер заметно растерялся.