Онлайн книга Мой генерал

 — Вы что, совсем тупой?! Я вытащила ремень! Помните, я вам говорила, что джинсы на… на покойнике почти не держались?

— Вы пошли ночью на пруд искать ремень от штанов покойника? — уточнил Федор и протянул задумчиво: — Поня-ятно.

— Да ничего вам не понятно! Я не могла пойти днем. Потому что днем убийца мог меня тут обнаружить!

— Ну ночью-то вас обнаружить, ясное дело, никто не смог бы, — согласился Федор. Как-то так непонятно согласился, что Марина опять заподозрила у него наличие чувства юмора. — Для верности вам нужно было надеть камуфляж, каску и со всех сторон понатыкать веток.

— Зачем вы за мной потащились?!

— Затем, что я подозревал что-то в этом духе.

— Что значит… подозревали?

— Я был уверен, что вы отправитесь на этот самый пруд. И меня это беспокоило.

— Почему, черт возьми, вы были уверены?!

— Потому что глаза у вас горели, как у кошки, когда вы мне излагали, что на трупе не было ремня!

— А почему, черт возьми, вас это беспокоило?!"

"— Потому, черт возьми, что все это может оказаться гораздо серьезнее, чем вы думаете, — вдруг холодно сказал он, — гораздо серьезнее, знаете ли!

В этом холодном, и очень мужском, и очень высокомерном гоне вдруг послышался Микки Рурк, и еще немного Ричард Гир, и отчасти даже Николас Кейдж или как там его…

И тут Марина неожиданно успокоилась.

— А я его все-таки нашла, — сказала она и с гордостью потрясла ремнем, — представляете?

— Почти нет, — признался Федор Тучков, — почти не представляю. Может быть, мы все-таки пойдем отсюда? Скоро рассветет.

— Еще не скоро.

— Скоро.

— Не скоро.

Марина чуть-чуть приблизилась к нему, а потом быстро пошла в сторону теннисного корта, обходя Тучкова Четвертого по дуге. Федор двинулся следом.

— А почему вы лежали на животе?

— Потому что ремень был застегнут. Вокруг сваи. Я его расстегивала.

— Застегнут? — переспросил Федор. — Совсем плохо дело.

— Почему?

— Ну, — неторопливо начал он у нее за спиной, — не думаете же вы, что покойник сам его так застегнул!

Марина взглянула на него через плечо.

— Я вообще не понимаю, зачем его застегнули, — призналась она, — да еще… на свае. Зачем?

— Если покойник… не сам утонул, — буркнул Федор, — тогда понятно зачем.

— И зачем?

— Чтобы он не всплыл, конечно, — с досадой сказал он. — Его пристегнули к свае его собственным ремнем, чтобы он не мог всплыть. Яснее ясного.

— Господи, — пробормотала Марина. Узкий кусок кожи в руке вдруг стал тяжелым, как будто она тащила не ремень, а гильотину.