Онлайн книга Мой генерал

— Что такое? — подозрительно спросил Федор Тучков шепотом. — Вам что, плохо?

— Мне не плохо, — пробормотала Марина, — мне хорошо.

Он озабоченно посмотрел ей в лицо.

— Давайте-ка я вас подсажу, — предложил он любезно, как будто распахивал перед ней дверь «Линкольна», — а ремень заберу. Давайте?

— Куда… подсадите? — не поняла Марина и отпустила горло.

— Как куда? На ваш балкон, разумеется.

— Не надо! — возмутилась она. — Я сама прекрасно залезу!

И она немедленно полезла, желая продемонстрировать ловкость, и застряла, и пузом повисла на перильцах, и стала дрыгать ногами, чтобы наконец перевалиться внутрь, и Федор Тучков приблизился и перекинул ее ноги.

Вот позор. Позор и стыдоба колхозная, как говорил отец.

— Все в порядке? — вежливо спросил снизу Тучков Четвертый.

— Да, да! — с досадой ответила Марина. Щеки ее горели. — Бросайте ремень!

— Может, я заберу его? Что он у вас будет лежать!

— А у вас?

На это Федор ничего не ответил.

— Давайте, — поторопила его Марина, — бросайте!

Ремень перелетел через перильца и шлепнулся у нее за спиной.

— Спокойной ночи, — приглушенно проговорил снизу Тучков Четвертый, — на всякий случай заприте балкон.

— Непременно, — сладким голосом пообещала Марина. Ей хотелось посмотреть, как он полезет к себе — вряд ли перемахнет перила, а-ля удалой полицейский капитан в выцветших и потертых джинсах! — и тогда она со спокойной душой отправится спать и не будет остаток ночи думать о том, как застряла животом на перилах и торчала задом вверх, болтая ногами.

Подсмотреть не удалось. Он не уходил, ждал, когда она закроет балкон, — из вежливости. Она закрыла и не сразу погасила свет — пусть он не думает, что она подглядывает! — а когда все же приподняла краешек белой шторы, Федора Тучкова на газоне не было. Исчез. Ушел.

Марина проверила двери — входную и балконную.

Кое-как она нацепила байковую пижаму — пижам было две, байковая и шелковая, на выбор, — и забралась на громадную и пышную купеческую кровать и накрылась с головой. Зубы стучали, и пальцы, вцепившиеся в перину, никак не разжимались.

Да. Она явно переоценила свои силы.